ПРОЗА

Эта статья была написана в конце 1990 года, но «ветер перемен» останавливал её напечатать: мне казалось, что перемены необратимы, и мы, наконец, из порочного блуждания по кругу вышли на «светлый путь» по спирали. 1991 и октябрь 1993 года подтвердили мои надежды и только заставили меня добавить в статью размышления о «перерожденцах жертв», которые ещё более прибавляли оптимизма. Мы живём в самое интересное, переломное время, и забытая мной статья сейчас кажется очень актуальной. Итак – вперёд!

Всю долгую, но жаркую, как и должно быть в Африке, зиму белые аисты мечтали о возвращении на родину. В места, где все они родились, а точнее – вылупились из яиц.

Мила примеряла юбку, пытаясь придумать, с чем ее можно носить. Юбка была ярко-красной, точнее, алой, наверное, из такой ткани были Алые паруса для Ассоль. Юбка была сказочно красивой. Ее силуэт, словно специально придуманный для тонкой талии и длинных ножек, как нельзя лучше подходил Миле.

Душа заболела. Без причины. Душа заболела без причины, и поэтому захотелось спрятать боль, как стыд. Как невосполнимую потерю. Как тайну оголённого тела, приученного к тряпицам, и вдруг лишённого их. Душа заболела, потому что созрела до рождения. Выросла. И рёбра, как прутья камеры заключённого, врезались в бока! Тесно! Гулко! Воздуха бы в помощь! Бога! Свободы!

– Что скажете, доктор? Каков ваш приговор? – Хм-м...– доктор устало протёр глаза и снова надел очки. – У меня для вас плохая новость.

Однажды среди зимы мне пришло письмо от друга из Минска. Он написал, что приснился ему сон: огромное поле цветущего картофеля. Высокие густые стебли, усеянные белыми, розовыми и фиолетовыми цветами. Как почти все приусадебные картофельные участки, поле было засеяно разными сортами картофеля: ранней, средней, поздней картошкой, чтобы на простом деревенском столе всегда стоял чугунок с картошкой.

Кто вы, бард Высоцкий?

Маленькие паучата спрашивают у мамы.
– Каким был папа?
– Вкусным! – отвечает мама.

Она с раздражением посмотрела на часы. Как невыносимо терять здесь время, когда у нее столько дел. Все равно это бесполезно. Что бы там не говорила мама подруги сестры ее одноклассницы (кажется, так) про этого врача, Анна особо не верила: спасибо, проходили уже. Чудо-врачи и чудо-методики… Никто так и не научился лечить мигрень, а доктора даже не знают, что ее вызывает. Если бы подруга сама не записала ее сюда на семь часов вечера, после работы, Анна ни за что бы не пошла.

Просматривая как-то выставленные на аукционную продажу старые советские издания, я обнаружил и четвертый номер журнала «Наши достижения» за 1930-й год, на обложке которого был изображен Днепрогэс и кусочек Запорожья. Там же имелась подпись, чтобы ни у кого не возникло сомнения: «Днепрострой».