Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ (страница 38)

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Марат Баскин | Новогодняя сказка

Жил-был Волшебник, Сказочник и Мастер Игрушек. Это было не три человека, а один. Такое бывает. Своим волшебством он пользовался редко, больше занимался сказками, которые писал целый год, одев свои большие сказочные очки, через которые мог видеть всё, что хотел.

Далее »

Георгий Кулишкин | Знахарство

Анечка кричала и во сне. Её тельце было усыпано сочащимися нарывами. Ей было больно голенькой, больно завёрнутой, больно одетой. Суча ножками и ручонками, она расчёсывала, растравляла зудящие, сосущие её, как пиявки, волдыри. Отчаявшись, мама носила её на руках, укачивала, причиняя новую боль. Уставая, мама надавливала ношей живот, где начинал толкаться я.

Далее »

Анатолий Либерман | Свет от людей

У всех людей есть выдающие их слова, о которых сами они не подозревают, так глубоко застряли они в подсознании. У Цейтлина одно из таких слов — свет. В стихах Эвелины Ракитской он увидел тревожный отсвет летних пожаров (с. 54). Вспоминая своего выдающегося друга Ванкарема Никифоровича, он написал: «...этот удивительный человек излучал особый свет... то был свет добра... Всё пройдет?  Всё, кроме памяти. Всё, кроме явственного ощущения этого подаренного нам света» (с. 102-103). Один из очерков в книге называется «Свет издалека (Сергей Корабликов-Коварский)», а другой (интервью) — «Выйти из тени (Семен Резник)». Есть и глава «Сквозь далекие огни (Лиана Алавердова)».

Далее »

Игорь Волошин | Стихи

Футбол во дворе
Воротами ящики из магазина,
Мяч битый и грязный – один на весь двор,
И крики: «Куда же ты лупишь,
мазила?» –
По штанге, хотя был полметра зазор.
Ворота ударом завалены на бок,
И кто-то бежит подавать угловой
А ветер уже по-осеннему зябок,
Но нам не до ветра – момент голевой.
Мы мчимся толпою в атаку, в защиту,
Стремимся «ворота» надежно закрыть,
Локтями, ногами атака отбита,
На контратаку направлена прыть.
2:2, языки распустив по-собачьи
Холодного кваса хватаем глотки.
Но, впрочем, недо́лга усталость ребячья –
Айда на площадку играть в городки.

Далее »

Владимир Соловьев | Капля спермы

Бочком, бочком, прячась за спины зрителей, рост позволяет – чтобы самому всё увидеть и уйти незамеченным. Картинки вполне, на уровне, но что тут нового скажешь, если Петербург – балованное дитя художников, с мирискусстников начиная: Добужинский, Бенуа, Лансере, Остроумова-Лебедева. Повтор неизбежен, но и вневременная какая-то свежесть наличествует – ветерок с Невы, изящное сочетание посеребренных красок, серая дымка, черт знает что, вот он и высунулся, близоруко разглядывая пепельный пейзаж, и нос к носу столкнулся с автором – и отпрянул неузнанный. Зря боялся: годы берут свое. Конечно, если присмотреться, то разгладятся морщины, вернется волосяной покров на голове, потемнеют усы и виски, выпрямится позвоночник, но никто не присматривается и ходить ему по этому разгороженному зальчику в заштатной галерее Сохо более-менее безопасно: его скорее узнает нью-йоркский, чем питерский земляк.

Далее »

Ирина Забелышенская | Часовщик

С незапамятных времён они отбивали каждый час, напоминая о времени завтрака и обеда, подгоняя в школу и на работу. Настенные старинные часы с боем, сделанные в Германии ещё в начале двадцатого века, заводились ключиком раз в неделю. Видавший десятки лет корпус был сделан из тонированного дуба, механизм чётко знал свою работу, слаженно считая время  с помощью пружины, зубчатых колёс и стрелок циферблата. От деда перешли они к отцу, а отец подарил их Мише. Но однажды часам пришлось покинуть своё привычное место и отправиться в багажном ящике прямиком в Землю Обетованную.

Далее »

Александр Прокопович | Книги — вперед!

В продвижении книг год за годом допускается одна и та же ошибка. Одни и те же термины используются для совершенно разных процессов. Понятное дело, есть авторская парадигма, и волнует тут одно – как книгу конкретного автора сделать популярной. Есть работа с брендами, где решаются вопросы любые, но не популярности. Проблема популярности на уровне бренда решена – до начала работы.

Далее »

Юрий Фридман-Сарид | Монолог

Монолог
Промелькнувшая тень, незаметная дрожь по воде –
может, воздух сгустился, а может быть – так, показалось...
Кто Ты, вечный Никто, пребывающий в вечном Нигде?
Кто Тебе я? Наверное, волос в Твоей бороде –
уж прости мне метафору – точно такая же малость.
Посмотри на меня – я состарился и поседел...

Далее »

Яков Фрейдин | На берегу Стикса

Засверкали-заискрились звёздочки-огонёчки, запрыгали во все стороны, словно бенгальские огни, закружились хороводом в белизне потолка. Переливаясь всеми цветами радуги, рассыпались веером и вдруг единой стаей кинулись вбок к стене, влились в неё и угасли без следа. Потолок над моей головой ожил, закружился-закачался сначала медленно, а потом ускоряясь двинулся по спирали всё выше. Мне от этой карусели стало весело и легко; словно осенний лист на ветру, поднялся я и полетел туда же ввысь. Через миг вдруг всё остановилось, замерло, белизна потолка потемнела и обернулась серым небом: без облаков, без солнца, без звёзд и луны. Оглянулся я и увидел за спиной густой тёмный лес, беззвучно шелестящий серой листвой, а у ног моих плавно текли чёрные воды широкой реки. Я стоял на каменистом правом берегу, вглядывался в даль, но другой берег виделся лишь мрачным свинцовым туманом. Красок не было, всё стало бесцветным, сотканным из серого спектра, словно старое чёрно-белое кино.

Далее »