Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ПОЭЗИЯ / Григорий Оклендский | Курсивом…

Григорий Оклендский | Курсивом…

Об авторе.
Родом из Белоруссии. Школьные годы – в Гомеле, студенческие – в Ижевске, лучшие – в Новосибирском Академгородке. Многие годы занимался автоматизацией научных исследований и разработкой компьютерных систем здравоохранения. Кандидат технических наук. 25 лет живет и работает в Окленде, продолжая профессиональную карьеру в области информационных технологий.
Стихи пишу с юности. Второе дыхание открылось в Новой Зеландии. Автор 3-х поэтических книг – «Время собирать…» (Ижевск, 2010), «Время стихов» (Москва, 2014) и «Что дорого…» (Москва, 2020), многочисленных публикаций в бумажных и сетевых изданиях, таких как «Гостиная» и «Связь времен» (США), «Эмигрантская Лира» (Бельгия), «7 Искусств» и «Мастерская» (Германия), «Витражи» (Австралия), «Поэтоград» и «Новая Реальность» (Россия), «Артелен» (Украина), «Метаморфозы» (Беларусь), и др. Финалист нескольких международных поэтических фестивалей, лауреат литературных конкурсов. Член Российского Союза писателей XXI века.

Photo copyright: pixabay.com

Курсивом…

Притихший город дышит осенью
И ненавязчиво красив…
Прощальный лист в прожилках проседи
Рисует в воздухе курсив.

И оплетает паутина
Воспоминаний кружева.
И не стыдится слёз мужчина,
Забыв нежнейшие слова.

А голова – давно седая,
К земле склонилась голова
И слушает, не умирая –
Пока жива.

Три женщины

Эта женщина… разлюбит и не мучает.
Не напоминает о себе.
Иногда мелькнёт строкой летучею,
Ласточкой в распахнутом окне.

А другая женщина – хорошая.
Мучает, любовь свою даря.
Жертвует собой, ломая в крошево
Горы голубого хрусталя.

Альманах

А ещё есть женщина ревнивая…
Извелась, измучилась тайком.
Утекла любовь её красивая
Тонким пересохшим ручейком.

Три судьбы, три зеркала, три женщины.
Так похожи – на одно лицо…
Как узнать, с кем встреча нам обещана
На земле, свернувшейся в кольцо?

Сирень 45-го…

Тот дурманящий запах сирени –
Не забыть, не вернуть, не купить…
Мирный день – долгожданный, весенний –
Чтоб вдыхать и вздыхать, чтобы жить!

А берёзовый воздух – не пахнет.
Тот берёзовый сок, как слеза.
Уронила кудрявая наспех –
Чудом выживший воин слизал.

На сиреневом блюдце гадаю,
У потомков прощенья прошу.
Сдал дела недопитому чаю
И в студёную ночь ухожу.

Наши скрепы – сирень и берёзы,
Да подснежник у талой воды,
Да могучие майские грозы
Как предвестник неясной беды.

Тревожное

Застывший город. Берег моря.
Ни дна, ни кораблей.
Собаки чуют запах горя,
Чураются людей.

Прохожих мало. Все по парам.
Как в связке. Связь прочна?
И омывает берег старый
Усталая волна.

Она касается лодыжек.
Вздохнув, уходит в ночь.
И глядя вслед, тревожно дышишь,
Стараясь превозмочь…

Часы идут, а время встало.
Безумье снов.
Нас будет много или мало
В конце концов?

Шахматное

Старые потёртые шатры –
Шахматной доски поля живые,
Где горят высокие костры
И резвятся кони молодые.
Что слоны? Бывают неверны.
Но в бою храбры как офицеры!
Благородной поступью честны –
Пешек не бросают под прицелом!
Пешки защищают Короля –
Люд простецкий древний чтит обычай!
Их приносят в жертву не скорбя –
Пехотинцев царского величия.
Я в гамбитах больше не силён.
Жертвую ладьёй, игру итожа.
Над шатром плывёт последний чёлн
За три моря. Эндшпиль безнадёжен.

Околофутбольное

Альманах

Встающий со скамейки запасных
Подобен гладиатору в беседке!
Трибуны рвут патрициев квасных
И требуют голов в футбольной сетке.

Газон зеленоглазый побледнел,
Отвагою наполнено пространство,
Атак кинжальных полный беспредел
Неотвратим голокруженьем танца!

Вратарский “пятачок” – незримый спор
Могучих, потных тел, ударов п’оддых.
А мяч летит “в девятку” до сих пор,
И бездыханным замирает воздух.

Все судьи в чёрных мантиях жрецов –
Безмолвны, неподсудны и пристрастны.
Вершат судьбу, ведут подсчёт голов,
Не оставляя побеждённым шанса.

Прожекторы поникли головой.
Табло погасло, опустив забрало.
Кто со щитом, тому и завтра в бой –
На остриё футбольного кинжала.

Возвращение

Невозвращенец Иосиф Бродский.
Время не властно – не ваша вина.
Вас ли заждался Васильевский остров?
Или там ветры царапают остро?
А над Венецией – тишина…

Александр Аркадьевич… Стреножен сатрапами,
Отпущен на волю дорогой изгнания.
Та оттепель песнями души царапала,
А власти душили холодными лапами,
Чтоб Вы задохнулись в глубинах молчания.

…Российской культуры творцы и пророки –
При жизни изгои.
Домой возвращаются небом высоким.
Как птицы весною.
Свободные духом, провидцы и мэтры…
И жалко державу,
Которая щедро одарит посмертно –
Присвоит их славу.

***

Выйду я однажды из себя
За границы ложного приличья.
Чтоб нести пургу до декабря,
Чтоб метель затрепетала дичью.

Опустели улицы, мертвы
Фонари, дороги, вездеходы.
Пешеходу хочется завыть,
В конуру нырнув от непогоды.

Птицы, одолевши полпути,
В спешке возвращаются обратно.
В облаках покоя не найти,
Не простить осоловевших братьев.

Коченеет кормчий на посту.
Обжигаясь, капает крамола.
Служки шлют султану бересту.
Гоголем король летает голый.

Осенний непокой

Безвременье поры постылой,
Осенний непокой.
Весною заиграет силой
Подснежник молодой.
Ежовы сбросит рукавицы,
И грянет гром!
Заголосят повсюду птицы
В краю глухом.
Где осень стелется тревожно,
Сходя с ума,
Весенний странник ночью грозной
Стучит в дома.

Мини-макси…

Девчонки в мини были любы!
Целуясь, в кровь кусали губы,
Дарили нам крупицы счастья
И исчезали в одночасье.
Девчонки неприметной масти
Не принимали в том участие.
Стыдливо грезили тайком
О поцелуях – перед сном.
Неискушенные девчонки –
Скромны, мечтательны и тонки –
Шли под венец в роскошных макси,
Не испытав любви и страсти.
Волнуясь, говорили “да” –
Как будто раз и навсегда.
Где эти макси, эти мини?
Зачем ты помнишь их поныне?

Соломинка…

Давай с тобой отправимся в полёт!
На день и ночь, на бесконечный год!
И предадимся тихому разврату –
Бродить вдоль моря, слушая волну,
В обнимку пить соломинкой весну
И вдаль глядеть, откуда нет возврата.

Давай с тобой уедем навсегда!
Туда, где изгибается река,
Пытаясь возвернуть себя к истоку.
И там уже, была иль не была,
Как в праздник, зазвонят колокола,
И этот звон укажет нам дорогу.

Давай шалаш построим у реки!
Как в юности, шаги твои легки
И всё вокруг наивно и беспечно.
В прохладу вод войдём как в первый раз –
Раскинет сети звёзд иконостас,
И мы в плену останемся навечно…

Закон природы

Любовь – прелюдия разлуки.
Разлука – исповедь любви.
Её гони, её зови.
Уходят в прошлое подруги.
Дорогу освещают внуки –
Иди за ними. Се ля ви.

Чудесны юные побеги
Прозрачной, хрупкой новизной,
Умывшись утренней росой!
И ручейки, речушки, реки
Раскрыли руки, чтоб навеки
Наполниться живой водой.

Соцветий трепетные всходы
В обнимку учатся летать.
Не обратить мне время вспять
И не раздвинуть неба своды,
А исполнять закон природы –
Детей от бурь оберегать.

Григорий Оклендский