ПРОЗА

О том, что он от дается во власть всемогущего гриппа, муж объявил в пятницу прямо с утра. Я глубоко вздохнула и приготовилась быть ему родной матерью. Дела, заботы, магазины, аптека. Выходной день. Благоверный лечился градусником. На столе вырос акамол. Меня мое легкое покашливание совершенно не напрягало.

– Ящер ящеру рознь, друг мой Яша. К слову – имя тебе от них досталось, стал быть, бывают такие ящеры, что в честь их и сыну имя дать не зазорно. Вот ты знаешь, почему тебя Ящером кличут? – Ясен свет, знаю, – откликнулся рыжий подпасок годков этак двенадцати, недовольно глянув на старшего пастуха, который был его родным дедом.

Как всегда перед президентскими выборами грянула череда загадочных взрывов. Взлетали вагоны метро, урны на Арбате, какому-то таджику оторвало руку фонариком, начиненным тротилом. А ей, Серафиме, меж тем, 30 лет. Позади маловразумительная, нелепая жизнь. Будущее утопает в зловещем тумане.

Внешне, ничего выдающегося в Битцевском лесопарке нет. Лесопарк – это, когда в отличие от леса негде заблудиться, а в отличие от парка негде купить пива. Заброшенное поместье Лопухиных, Гагариных, Бутурлиных, со страхом смотрящее на мир разбитыми стёклами окон. Ограда, сколоченная по принципу: «Заходи, когда захочешь. Бери, сколько унесёшь».

Рябинки, что росли там и сям в палисадниках, сплошь покрылись тяжёлыми гроздьями. Бабье лето на дворе, а на ветках вовсю цвиркали синички. Заморозков ещё не было, а они из леса примчались. К людям пришли, к жилью поближе…

Почему Янка Душкина не пишет стихов

Только одно мирило с этим плебейским вульгарным пикником, на который меня потащила Женя, сказав, что ей ужас как не хочется идти в компанию своих друзей без кавалера. Только одно мирило: была там среди изрекающих пошлости скучных людей молодая женщина по имени Валентина, Валя.

Поэтесса возлежала на диване и повторяла одну и ту же строчку: “ты как март непостоянна, ты капризна, ты как март!” Белоснежного кота Барона и серую кошку Мурку она положила возле своих ног в качестве живых грелок, а котёнку Чернышу позволила разгуливать по себе и даже тереться о щеку.

А когда Женька опомнился, всё, собственно говоря, было уже кончено: из разбитого вдребезги окна подземного кондитерского магазинчика торчали толстые, в чёрных джинсах и вишнёвых модельных итальянских туфлях мужские ноги; двое отроков с пивом восторженно открыли щербатые рты; Надька, Женькина жёнка, в порванной бежевой блузке, беззвучно рыдала; а сам Володька, придавленный тремя ментами и закованный в браслеты, лежал носом к окурку «Camel»…

Как трудно порой бывает выбрать жениха неопытной девушке. Вроде и этот хорош, и тот ничего, и Пал Степаныч ещё в соку... Математика - царица наук - поможет.