ПРОЗА

Рябинки, что росли там и сям в палисадниках, сплошь покрылись тяжёлыми гроздьями. Бабье лето на дворе, а на ветках вовсю цвиркали синички. Заморозков ещё не было, а они из леса примчались. К людям пришли, к жилью поближе…

Почему Янка Душкина не пишет стихов

Только одно мирило с этим плебейским вульгарным пикником, на который меня потащила Женя, сказав, что ей ужас как не хочется идти в компанию своих друзей без кавалера. Только одно мирило: была там среди изрекающих пошлости скучных людей молодая женщина по имени Валентина, Валя.

Поэтесса возлежала на диване и повторяла одну и ту же строчку: “ты как март непостоянна, ты капризна, ты как март!” Белоснежного кота Барона и серую кошку Мурку она положила возле своих ног в качестве живых грелок, а котёнку Чернышу позволила разгуливать по себе и даже тереться о щеку.

А когда Женька опомнился, всё, собственно говоря, было уже кончено: из разбитого вдребезги окна подземного кондитерского магазинчика торчали толстые, в чёрных джинсах и вишнёвых модельных итальянских туфлях мужские ноги; двое отроков с пивом восторженно открыли щербатые рты; Надька, Женькина жёнка, в порванной бежевой блузке, беззвучно рыдала; а сам Володька, придавленный тремя ментами и закованный в браслеты, лежал носом к окурку «Camel»…

Как трудно порой бывает выбрать жениха неопытной девушке. Вроде и этот хорош, и тот ничего, и Пал Степаныч ещё в соку... Математика - царица наук - поможет.

Утром 31 декабря Валерий Петрович почувствовал себя плохо. Что-то испортилось в его мощном механизме, называемом телом. Жидкий солнечный свет последнего дня года осветил шторы. Он приподнялся на кровати, спустил ноги и въехал ступнями в остроносые ночные тапочки а-ля султан. Боль, словно ненадолго задремавшая змея, тоже проснулась.

Дворовая кошка Мурка переминалась с лапы на лапу. Животное с нетерпением ожидало, когда сильно подвыпивший жилец подъезда Николай Иванович Синицын, а по простому Колян, собрав в кулак растраченную в боях с зелёным змием силу воли, сподобится наконец одновременно нажать на домофоне заветные цифры 3 и 8, и желанный «Сезам», открывающий доступ в тёплый подъезд, соизволит допустить его к тёплой батареи отопления.

Я вдруг обратила внимание – сколько в доме книг! И книжный шкаф, и полки в два ряда, и стеллажи. Почти все книги мы читали. Дети читали некоторые по два раза. А как мы их доставали, это целая история.

А к концу этого увядающего года вдруг – с каким-то мистическим, животным ужасом – осознаёшь, что те несколько людей, которые совсем недавно ещё жили, но перестали для тебя существовать навсегда – только плата за тех людей, которые благодаря тебе родились в этом году на Божий Свет.