ПРОЗА

Столичные наладчики из Энергоугля, что просидели с полтора месяца на пуске после монтажа, уехали во вторник, закрыв последнюю процентовку. Перед отъездом напоследок дернули ковш: тягой - от себя-на себя, подъемом - вверх-вниз, после - поворот - влево-вправо, ну и шагнули пару раз, как водится.

Бима нашли на улице. Он спокойно грыз сахарную косточку, которую ему совершенно случайно удалось раздобыть в соседнем собачьем секонд-фуде. Бим буквально только что притащил ее сюда, в свой укромный уголок, где бывал время от времени. Таких местечек в округе у него было несколько. Но именно это было самым любимым. Оно приносило ему счастье. Ну уж, если не счастье, то удачу – точно.

Как и в прошлом году пришла ко мне в дом Масленица. Всё такая же, масляная, вкусно-пахнущая, только ещё толще стала, ещё добрее...

Я родилась в очень красивом "эклектическом" западном городе, который строили австрийцы при Франце Йозефе до 1918 года. Потом румыны добавили к нему лаконичный, но элегантный "баухауз". A с сорокового года советские освободители отвели великолепные католические костелы и православные церкви под склады , которыми управляли некие "отцы" Лифшицы.

Руслан поднялся с Кристиной на второй этаж её загородного дома. В комнате отдыха стоял бильярдный стол, любительский, девять футов в длину. Шары разбежались по углам — партию не завершили. Сердце забилось. С детства Руслан питал страсть к интеллектуальной игре.

Для вас, мультитачных отроков и отроковниц XXI века, это слово означает не очень многое. Например: пюре, зразы, драники, «в мундире», жареная с лучком или банально сваренная. Для нас же, задорных сентябрьских студентов первых курсов конца 80-х годов века ХХ – целую жизнь: месяц тошнотворных, ни свет, ни заря, пробуждений в какой-нибудь местной деревянной хате, весёлой, с лёгкими, озорными матюжками, погрузки в УРАЛы и выдвижений по ухабистым местным деревенским автобанам на поля…

Мой давно уже новозеландский друг Гоша - инфантильный хирург-интеллектуал с миниатюрной грудной клетью, наделённый множеством духовных совершенств, но не имеющий твёрдой поступи на пути к природному атлетизму.

И я расскажу, потому что кому-то это, обязательно, надо знать! Но... Если "слухом услышите и не уразумеете, и глазами смотреть будете и не увидите...", я не буду спорить. Итак...

Я огляделся. За то время, что меня здесь не было, ничего не изменилось. Закуренная, достигавшая тридцати метров в длину высоченная пятикомнатная анфилада с лепными потолками была снабжена многими людьми. В романтической атмосфере трезвых, слава Богу, не было. Саша с Любой поднялись из-за стола мне на долгожданную встречу.

Из всех зверей уровня собачьей общительности и контактности достигают, пожалуй, только мангусты. У нас Маня была более робкая и сдержанная, но шнурки на обуви развязывала мгновенно и виртуозно, любые узлы.