Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ПРОЗА / Сергей Жуковский | Баснословия

Сергей Жуковский | Баснословия

Козёл и капуста

Хоть в кандидатах
были Лис
и Волк, что многих перегрыз,
и храбрый Заяц,
и Осёл,
но Президентом стал Козёл.

Как – ни смешно.

И в тот же час
Козёл издал такой Указ,
чтобы бесплатно, круглый год
его пускали в огород!

И удивляться что ж –
как с хрустом
Козёл у всех постриг капусту?

Лис и куры

Забрался старый Лис в курятник
и говорит тихонько:
–  Братья…
Лиса, отправила, старушка,
меня за перьями…
В подушку…
Ах, пожалейте старика –
отсыпьте пёрышек слегка…

Открыл хозяин утром двери –
от кур остались только перья!

Альманах

Не правда ли – и вы поверили,
что приходил тот Лис за перьями?

Овца

Журили замужем Овцу:
– Тебе баран-то – не к лицу!
Газелий взгляд и лани стан,
и серны бег, а муж – баран!

Окрест ты глянь-ка – одиноки
и львы, и тигры…

Даже – волки!

А чем, скажи, тебе не пары
орлы, акулы иль гепарды?

Овца всплакнула:
– Дивно как
с орлом, должно быть – в облаках!

Сыграли свадьбу.

И Овца
мать помянула и отца,
когда орёл схватил беспечно
когтями хищными Овечку,
поднялся выше облаков,
к вершинам гор…

И был таков.

Ох, даже овцам иногда
полёта хочется…

Ах, да.

Спросить забыли мы Овцу –
и чем баран был не к лицу?

Воробей

Узнал однажды Воробей,
что значит имя «воробей».
И зачирикал средь дворов,
что он с рожденья бьёт воров!

– Я – вор-р-р-ро-бе-е-е-ей! – летал,
вопя,
тот Воробей,
и Воробья –
когда уснул он под забором,
устав кричать –
украли воры!

Хоть с той поры прошли года,
скажите, граждане –
когда
слыхали вы от воробьёв,
чтоб кто-то бил из них воров?

Альманах

Свиньи и Соловей

Задумал как-то хор свиней –
чтоб спел бы с ними Соловей!

И пригласила Соловья
администраторша-свинья.

Влетел в свинарник Соловей.

Послушал пение свиней.

Узнал, что гонорар немалый
получит самым лучшим салом!

И, чтоб не обижать свиней,
пропел тихонько Соловей:
– Конечно, славно – сало с солью.
Но соловьи поют лишь соло…

Кошка и Мышь

Поймала Кошка как-то Мышь
и говорит:
– Мышонок, слышь…
На завтрак, ужин и обед
я «Вискас» ем и «Китикет».
Узнают про тебя – взашей
погонят вновь ловить мышей.

Мышонок помолчал и вмиг
в нору невидимую – шмыг!

Мораль?

А есть мораль у сцены,
коль сыты кошки, мышки целы?

Зебра и «зебра»

Спасаясь от гиен свирепых,
слилась однажды Зебра с «зеброй»,
что – на асфальте.

Тут же влип
в одну из зебр
громадный «Jeep»!

Хоть Зебру ту и очень жаль,
подумай-ка, дружок –
всегда ль
убежище такое прочное –
неотличимым быть от прочих?

Ворона

Ворона, падкая к новинкам,
вдруг перекрасилась в блондинку!

И, как видавшие судачили,
так перекрасилась удачно,
что перестали узнавать её
свои ж вороние собратья!

А рыжий кот – так тот иначе –
Вороне рандеву назначил!

И на Ворону детки гадкие
свои нацелили рогатки!

И даже шавки да барбосы
смотрели на Ворону косо.

И всеми ото всюду изгнанная
Ворона наслаждалась избранностью,
немного мучилась и всё ж
собой гордилась,
но, под дождь
попав однажды –
жалость этакая –
вновь стала жгучею брюнеткой.

Ах, глупая, не знала, птица,
что – белой можно лишь родиться!

Скрипка и Контрабас

Перед концертом как-то раз
со Скрипкой спорил Контрабас:
– С таким-то голосом озвучивать
тебе дверные петли лучше! –
огромный Контрабас басил.

И так ту Скрипку он взбесил,
что, не найдя ответа контра,
она лишь проскрипела:
– Контра!

Но дирижёр взмахнул рукой,
и музыка взвилась рекой,
и Контрабас со Скрипкой,
будто
и распрей не было минуту
назад,
запели в лад друг другу
ноктюрн, сонату, скерцо, фугу…

Так важно ли –
какие чувства –
любовь
иль зависть,
иль вражда –
воспламеняют в нас искусства
огонь живительный,
когда
никто из зрителей не видит,
как Скрипка тихо ненавидит
и Контрабас,
и альт,
и, может,
виолончель с гитарой – тоже?

Слон и Слониха

Слониха хаяла Слона:
– У-у-у… Толстокожий…

А вина
Слона была лишь в том,
что тоже,
как и Слониха,
толстокожий
он был
и, как слоны другие,
ушами хлопал он тугими.
Как все, имел и хвост, и хобот,
и тумбами-ногами топал.

– У-у-у…Толстокожая ты рожа! –
Слониха морщилась.

Но, может,
всего лишь на всего
громилу-
Слона
Слониха разлюбила?

Осёл

Осла назначили послом.

– Посол не может быть ослом! –
кричали прочие послы –
Лисицы, Страусы, Козлы.

– С Ослом не сядем мы за стол! –
брезгливо кинул Волк-посол.

– Среди послов Ослу – не место! –
ворчала Курица с насеста.

Вошёл Осёл.

И все послы
с Ослом вдруг сделались милы:
налили бренди с трюфелями,
спросили об ослиной маме…

В душе кляня Осла по матери.

Ну, что попишешь?

Дипломатия…

Прыщик

Такой большой, что не отыщешь,
жил-был на ровном месте Прыщик.

И так бы сгинул в неизвестности,
когда б на этой гладкой местности
не стал стоять особняком.

И называться бугорком.

Спустя денёчка три-четыре
наш Прыщик выдвинулся в чири.

Потом в фурункулы пролез.

Процесс – известный, как абсцесс.

Иначе говоря – карьера.

В карьере Прыщик рос.

Безмерно.

И стал влиятельным.

Нарывом.

Но.

Прервалась карьера.

Взрывом.

Остался шрамик лишь от Прыщика.

Такой большой, что не отыщите…

Кукушка

В часах Кукушка стала маяться
от одного и до двенадцати
всё куковать и день, и ночь.

И, чтоб тоску ту превозмочь,
закуковала – вот так здорово! –
без двадцати пяти второго,
шестого четверть
и бесстрашно
семнадцать сорок три однажды.

Назавтра – лишь Кукушка:
– Ку… –
часы снесли к часовщику.

Тот часовщик и так, и сяк
крутил-вертел.

Да всё ж иссяк.

Кукушку вынул из часов
и дверцу запер на засов.

Мораль же вывести не сложно –
кукуй, когда тому положено!

Ёрш и Цапля

Не с голодухи – с куража
раз Цапля сцапала Ерша
и уж хотела слопать,
как
шипами,
что – на плавниках,
вонзился Ёршик тот в серёдку
прожорливой цаплячьей глотки
от ужаса, видать…

И тут же
был Цаплей выплюнут наружу!

Не забывай же,
милый друг,
кому-то коль попался вдруг –
организована так жизнь,
что, если хочешь жить – ершись!