ПРОЗА

24 сентября отмечает свой юбилей Евсей Цейтлин – эссеист, прозаик, критик, литературовед, культуролог, редактор. Мы публикуем сегодня фрагменты из новой книги, над которой работает автор. Большое место в ней занимают вопросы литературного мастерства, проблемы творческого формирования писателя.

Их принесли на свадьбу в корявой клетке. Толстый, в джинсах и крестом на пузе голубятник поставил её на ресторанную веранду в тень. Птицам нужно было дожидаться появления молодых. Чтобы в самый торжественный момент легко выпорхнуть из рук невесты и жениха под самое-самое солнце. И закрепить, по старой традиции, счастливый брак уже не в ЗАГСе, а на небесах.

Она уже наступила, вторая половина жизни, и идет полным ходом. Не факт, что по продолжительности она будет такой же, как и первая. Положа руку на сердце, следует признать, что скорее всего, она выдастся значительно короче. Впрочем, теоретически это может быть и половина.

Заварной чайник накрыт вафельным полотенцем. Полдела сделано. Я свернул кулёчек из листа бумаги, и – за порог. Вдоль по коридору… еще не успел запомнить, кто в какой комнате живёт: всего неделя как вселился. Постучал в одну дверь… Раз постучал: тук-тук… Ещё раз … Никто не ответил. Подошел ко второй… к третьей двери…

Старый кибуцник Шмулик был не очень старым – ему было всего 48 лет. Но в небольшом кибуце в сердце израильской пустыни Негев старше Шмулика была только черепаха. Хотя, в отличие от Шмулика, никто не знал, сколько лет этой черепахе, а мальчишки не умели определять возраст по кольцам на черепаховом панцире.

– Ты посмотри, какая природа вокруг: горы, покрытые сосновым лесом, цитрусовые сады! Ты представляешь, как это прекрасно весной, когда все зацветает? Какие это ароматы! А воздух, нет, такого чистого воздуха ты вряд ли где- нибудь найдёшь!

Когда Зяме Шнобель-Вайнеру исполнилось всего лишь восемьдесят пять с половиной, а его сыну Лелику аж целых шестьдесят два, папа в очередной раз решил доказать ребенку, что умеет работать не только головой, но и руками.

Я очень люблю рассказы О.Генри. Люблю за их удивительную доброту, за их веру в доброту, за их абсолютную уверенность, что зло всегда будет побеждено добротой, и уверенность, что в каждой душе есть капелька доброты, и от нас зависит раздуть этот уголек или потушить! Другого писателя, так обильно взрастившего зерна доброты, я не знаю.

Львица застигла его на прогулке. Стараясь оторваться от своей тени, он шёл кромкой моря, «…Где лазурная пена, где встречается редко городской экипаж...»

– Как – рак?! – рассмеялся Жора. – Что это такое ты городишь, Валентин Петрович?! Врач пожевал губами. Медленно вылез из-за громадного, красного полированного дерева, стола. Открыл пластиковую зелёную папку. Достал два целлулоидных разноцветных листа.