ПРОЗА

Бегу по лестнице вниз и на первом этаже сталкиваюсь с соседкой, живущей этажом ниже, она так же как и я, вооружившись огромным целлофановым пакетом, спешит к мусорному баку. Нести переполненный пакет ей тяжело, и она буквально заваливается на один бок , пытаясь баллансировать на каблуках.

Герой романа Сергея Песецкого “Любовник Большой Медведицы” знал только это созвездие, которое помогало ему найти дорогу к границе. Ему нужна была эта дорога. Ибо он был контрабандистом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила меня моя подруга по телефону. – Ползаю по комнате, как жучок по листику! – ответила я. И так нам стало весело! Ведь листик! Ведь жучок! Ведь дети лета!

Сын лежал, отец ухаживал за ним. В больнице уже весь персонал знал: к Матвею Филиппычу вернулся сын, и он смертельно болен. Главный врач предложил: а давайте-ка, дорогой Матвей Филиппыч, сынка-то к нам, в палату! – и получил ледяной надменный ответ: что я, сам сына не выхожу?

Рассказы из моего советского детства

Она была немолода. И все-таки ни на минуту не забывала, что она - женщина. Но окружающие ее мужчины, увы, уже не часто вспоминали об этом. И все же такие еще находились, хотя они были редки, как динозавры. К сожалению, они и похожи были на динозавров, и поэтому их внимание ее не вдохновляло. Ей совершенно не нравилась картина под названием "Милая женщина в окружении динозавров", которую она рисовала в своем воображении, - ее привлекали другие сюжеты. И она предпочитала оставаться в одиночестве. А динозавры - те редкие динозавры, которые еще оставались на земле, - удрученные ее холодностью, исчезали Бог весть куда.

Так получилось, что Аллочка в 36 лет осталась совершенно одна в большой трехкомнатной квартире. Родители один за другим умерли, а своей семьи у совершенно непривлекательной полноватой женщины не случилось.

А за Верку Невзорову Антон с Колькой бились смертным боем. Нет, поначалу было всё чинно. От Веркиной хаты до амбулаторно-акушерского пункта девушку провожал Антон: плечистый, высоченный, в новой заморской сиреневой нейлоновой рубашке и галстуке с папуасами, а вечерком у пункта Верку уже поджидал Антошкин братец – коренастый, с багровой жилистой шеей и громадными ладонями Колька.

Ветки раскачивались и мешали смотреть. Издалека не заметят, а близко не подойдут. Леса они боятся как огня. Хаим скомкал несколько самых назойливых листьев и осторожно потянул их в сторону. Стреха дома на окраине деревни теперь была как на ладони. Дверь в хату заперта. Странно. Никого не видать.

Наша комната в коммуналке была расположена напротив туалета. Соседский сынишка, маленький Андрюшка, мой друг детства, ночью сонный плёлся пописать и всегда стучал к нам в дверь, чтобы мои родители ему включили в уборной свет. Он боялся своих строгих родителей, темноты и не мог дотянуться до выключателя.