ПРОЗА

Старые тбилисские дворики с домами, обрамленными открытыми деревянными балкончиками, по накалу страстей напоминали итальянские с их шумными и темпераментными жильцами. Это были своеобразные клубы под открытым небом, но не чопорные английские клубы, а абсолютно демократичные тбилисские клубы, где царил плюрализм мнений, где звучали грузинский, русский, армянский…

Был у папы двоюродный брат Корюн. А в нашем маленьком городе - всего два книжных магазина - "Военная книга" и обычный, гражданский. Все, кто любил читать, ходили и в "Военную книгу", и в гражданский.

Их много, дальних и близких переулков, набралось в судьбе этого премудрого пилигрима, невероятного сочинителя, этакого московско-лондонского Сократа.

Часто думаю о маме. Видимо, это возрастное – думать о своих ушедших родных. Теперь могу более объективно оценивать и понимать их слова, поступки и проступки. Теперь – когда уже поздно и ничего не спросишь, не скажешь и не исправишь.

Войне наперекор

Фрагменты семейной саги «Средь круговращенья земного…».

В эссе «Узкий круг»  я писала о замечательном человеке (и моем родственнике) винницком адвокате, публицисте и переводчике еврейских поэтов Ефиме Радбиле. Настоящее эссе посвящено людям этого круга – ближайшему другу Радбиля Соломону Марковичу Рапопорту и его дочерям Мирре и Анне.

Я ее сразу не узнал. Увидел, что-то знакомое в лице, но подумать, что за тысячи километров от Краснополья, в Санта-Доминго встречу дочку дяди Аврома Розу я не мог. Она провожала нас в аэропорту, представившись представителем туристической компании, по путевкам которой мы отдыхали. Она меня тоже не узнала.

кораблик сердца вышел из моря бурь
в залив спокойствия, над которым
прекрасные чайки кричат
отвратительными голосами;

Соревнования не состоялись – началась война.