СОРТИРОВКА: ОЧЕРКИ И ЭССЕ

Меня немного бесила всегда эта привычка русских поэтов и писателей брать у Пушкина строчку, да даже два слова или слово с междометием и — ставить в эпиграф. Ну, смешно же! Когда перед поэмой или романом стоит эпиграф Пушкина, что-то такое: "Ах, метель!" И все. И Пушкин, имя. Как будто для этого и ставят. Кстати, для этого.

В ночь с 26 января на 27-е он терпеливо дожидался, когда же, наконец, она уляжется. И миг этот наступал. Но он ждал момента, когда раздастся ее ровное дыхание… Все. Теперь пора. Она улетела в сон. Он потихонечку поднимался и тихо, чтобы не шуметь, прокрадывался в другую комнату, где брал "пустячок". То могла быть ее любимая шоколадка, ее любимая конфета, ее любимый кофе... Да мало ли пустячков, которые она любила. Затем он возвращался так же украдкой в спальню, прислушивался к ее дыханию и осторожненько положив на подушку перед ее лицом "пустячок", переходил на свою сторону кровати, укладывался и сладко засыпал.

Скучно, товарищи прозаики, невыносимо скучно вникать в подростковую лабуду о проблемах «отцов и детей», о прыщавой ревности к сестре-сопернице, о рефлексии в неокрепшей психике, о мистике в отравленном распадом алкогольных ингредиентов организме… В мире ведь столько всего героического, где разворачивается настоящая человеческая драма. И главное, придумывать ничего не надо – бери готовый сюжет и облекай его в литературную форму. Не знаете? Что ж, покопаемся в сундуке историй – вот такая, просто пальчики оближешь. 

Я люблю гулять по заброшенным дачам в это время года, когда весна переходит в лето, все просыпается, набухает бутонами и почками, и даже сосновая хвоя становится на солнце золотисто-салатовой. Здесь можно ходить до ночи по наполовину заросшим тропинкам и никого за весь день не встретить, хотя посадочный сезон сейчас в самом разгаре, а для ночевки выбрать себе домик с разбитым окном у самой кромки бора и слушать всю ночь жутковатые крики, от которых у непосвященного человека может случиться сердечный приступ. К нему прилетают для ночной охоты бородатые неясыти - самые крупные наши совы. Ведь заброшенные дачные участки - рай для мышевидных грызунов и ящериц, которыми питаются неясыти. В сумерках носится здесь заяц-русак, который днем отдыхает в густых кустах и среди высокой сухой травы. За ним осторожно и степенно вышагивает лисица, раздвигая веточки и принюхиваясь. Бесшумно пролетают ночницы. В углах избенки скребется полевка. Где-то очень далеко и тоскливо воет на луну то ли волк, то ли собака. Я говорю себе, что собака. Ведь среди заброшенных дач попадаются еще и островки не заброшенных, и туда могут хозяева привезти четвероногого сторожа. Хотя я вообще-то убеждена, что собаки, которые бродят здесь, одичавшие и не в первом поколении. Они не боятся людей, но уже не будут лизать им руки.

Война аукнулась и в дворОвые оклики. Голиков – Гольц, Кальченко – Кальц. Неотмываемо прилипло прозвище к Шуйкову. И пустило корни. Шульцем вслед за детворой, назвавшей сына, взрослые окрестили отца, прибавляя – старший. А внук Шульца старшего уже с песочницы был Шульцем.

Слово «импрессионизм» и прилежащую к нему цепочку незнакомых французских имён я впервые увидела, кажется, в восьмом классе и проскочила мимо, особенно не задумываясь. Уже будучи студенткой первого курса, я как-то разговорилась на темы живописи со своей однокурсницей Наташей. Из её уст снова прозвучали уже однажды услышанные фамилии художников: Ван Гог, Моне, Дега, Мане и другие. Наташа произносила их так, словно приглашала меня в сокровищницу графа Монте-Кристо или пещеру Аладдина. Некая великая тайна должна была мне открыться, судя по придыханию моей собеседницы. И во мне вдруг зажегся жгучий интерес, желание оказаться в числе посвященных.

Богатые тоже плачут, а в неприятные ситуации короли попадают даже чаще простого люда. Ведь, когда неприятель сильнее тебя, жди бед и несчастий для всего королевства!

На кладбище в поселке Михайловка – районном центре Запорожской области, имеется достаточно искусно изготовленная высокая гранитная плита, напоминающая… саркофаг, пожалуй. На ней читается надпись: «Героически погибшим воинам за советскую родину 2 августа 1943 года». И ниже следуют фамилии погибших: ст. лейтенант Сапунов П. М., 1914 г.р.; лейтенант Леньков Г. М., 1916 г.р.; ст. лейтенант Струков В.Г., 1921 г.р.; сержант Бураченко А. И., 1919 г.р.; сержант Арбузкин М. М., 1906 г.р.; сержант Дергачев Г. Д., 1907 г.р. Все. Больше никаких данных.

Когда становишься репатриантом, очень сложно рассортировать большое количество семейных фото и решить вопрос — брать с собой или нет. Это фото было огромное, на картонной рамочке, но когда я увидела, что оно датировано 1941 годом,  вспомнила мамины рассказы и взяла с собой.

Если бы у меня спросили, стоит ли этому человеку, гвардии полковнику, танковая бригада которого в апреле 1945 года первой ворвалась в столицу фашистской Германии, установить в Запорожье памятник, я бы без колебаний ответил: памятник ему нужно было давно установить. И на самом почетном месте – на аллее Славы. Присутствующий там комбат – тот, который поднимает бойцов в атаку, это, конечно, круто, но комбриг, взявший штурмом логово нацистов, еще круче. Впрочем, ни меня, ни других запорожцев никто спрашивать не будет, какие памятники нужны нашему городу.