Главная / ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА / Евсей Цейтлин. Долгие беседы в ожидании счастливой смерти

Евсей Цейтлин. Долгие беседы в ожидании счастливой смерти

Yevsey-Tseytlin-Cover_jpgЕвсей Цейтлин (Yevsey Tseytlin) – культуролог, литературовед, критик, прозаик. Родился 24 сентября 1948 г. в Омске.

Окончил факультет журналистики Уральского гос. университета им. Горького (1969), Высшие литературные курсы при Литературном институте им. Горького (1989). Кандидат филологических наук (1978), доцент (1980). Преподавал в вузах историю русской литературы и культуры.

Автор литературно-критических статей и эссе, монографий, рассказов и повестей о людях искусства. Основные работы Евсея Цейтлина собраны в его книгах: «Долгие беседы в ожидании счастливой смерти» (1996; 2001, 2009; на немецком – «Rowohlt», 2000; на литовском – 1997), «Писатель в провинции» (М., «Советский писатель»,1990), «Голос и эхо» (1989), «Вехи памяти» (1987; совместно с Львом Аннинским), «На пути к человеку» (1986), «О том, что остается» (1985), «Долгое эхо» (1985; на литовском – 1989), «Свет не гаснет» (1984), «Жить и верить…» (1983), «Всеволод Иванов» (1983), «Сколько дорог у “Бронепоезда №14-69”» (1982), «Так что же завтра?..» (1982), «Всегда и сегодня…» (1980), «Беседы в дороге» (1977).
Начиная с 1968 г. публиковался во многих литературно-художественных журналах. Составил четыре сборника прозы русских и зарубежных писателей.

Был главным редактором альманаха «Еврейский музей» (Вильнюс). С 1996 г. живет в США, редактирует чикагский ежемесячник “Шалом».

Был членом Союза писателей СССР (1978), является членом Союзов писателей Москвы, Литвы, Союза российских писателей, членом международного Пен-клуба (“Writers in Exile”).

Подробнее о творчестве Евсея Цейтлина, в том числе отзывы о его книгах см http://www.era-izdat.ru/evsey-tzeytlin.htm

См. также библиографию на литовском и немецком языках (Jevsėjus Ceitlinas, Jewsei Zeitlin).

Альманах

Международная пресса о книге Евсея Цейтлина

Можно открыть «Долгие беседы…» где угодно, можно читать, что называется, вдоль и поперек, можно перелистывать сначала или с конца – любой отрывок трогает, задевает те или иные струны души… Необыкновенная, великолепная книга, которая заслуживает большого уважения и восхищения…

Barbara Piatti, “Der Kleine Bund”, Берн, Швейцария
…Трагическая исповедь, записанная из уст человека, который ждет смерти как избавления от мук совести. Философский аспект этого репортажа о собственном умирании достоин отдельного разговора, в контекст которого надо будет включить толстовского Ивана Ильича, а также академика Павлова, Николая Островского и, пожалуй, того американского интеллектуала, который предложил всем желающим наблюдать его агонию по каналам «Интернета».

Лев Аннинский, «Дружба народов», Москва; Тоже в кн.: Лев Аннинский. Русские плюс…
Более пяти лет Цейтлин общается с писателем, который именно в состоянии физического угасания приходит к внутренней свободе… Изощренная композиция книги помогает с разных сторон приблизиться к этому очень своеобразному характеру. Автор вглядывается в него с симпатией и уважением, но – одновременно – постоянно сохраняет дистанцию… Смелость и трусость, творческие озарения и неудачи отдельного человека высвечиваются на фоне страшной эпохи… Очень редкий в литературе случай: вездесущая сила террора и страха полностью вмещается в емкие, как бы сжимающиеся миниатюры этой книги…

Karl-Markus Gauss, “Neue Zurcher Zeitung”, Цюрих, Швейцария
…Книга, как с самого начала знал Цейтлин, должна быть не только о гибели еврейской культуры в СССР, арестах, расстрелах, предательстве и сожженных архивах: она о самоуничтожении таланта, о саморазрушении своего дара как способе выжить.

…Из разговоров, раздумий и случайно брошенных замечаний скомпоновано целое, столь искреннее и освещенное столь трагическим светом, что эту книгу можно было бы назвать романом, причем романом замечательным.

Профессор Анатолий Либерман, «Новый журнал», Нью-Йорк

…Уникальный феномен в литературе.
…Подлинное величие сочинения состоит в том, что оно переросло не только живого Йосаде, благополучно-советского автора, дерзнувшего на самоотчет миру, преодолевшего «страх посмертного осуждения». Как всякое настоящее изделие, книга превзошла замысел и физического автора – Евсея Цейтлина… По-моему, у Цейтлина получилась эпопея – история души типичного советского человека, что созидал 70 лет величайшую державу мира ХХ века…

Мне неизвестно другое произведение, где с такой художественной силой, без всякой примеси абсолютно ненужного обличительства изображена самоубийственная тенденция, которая закономерно завершилась перестройкой -и гибелью СССР.

Михаил Хейфец, газета «Вести», Израиль

Книга Евсея Цейтлина обнаруживает глубоко спрятанную от всех духовную жизнь Йосаде. «Я весь фиктивный», -признается он в начале их бесед. Йосаде рассказывает мучительную историю отказа от самого себя в атмосфере страха и предательства, которая существовала в Советском Союзе в последние годы правления Сталина. Тогда Йосаде перестал говорить по-еврейски даже со своей женой, сжег еврейские книги из своей библиотеки… Это, вероятно, спасло ему жизнь, но задушило его талант.

Михаил Крутиков, газета «Форвертс», на идиш, Нью-Йорк

Он живет как сейсмограф, фиксируя движения Системы, врагом которой является. И жаждет землетрясения, трещин, которые – одновременно – подорвут его жизнь.

Moritz Schuller, газета “Der Tagesspiegel”, Берлин

… Это — роман, психологическая, исповедальная проза, раздумья о человеческой жизни, особенно важные и поучительные, когда жизнь на исходе…

Семен Ицкович, журнал «Вестник», США

Альманах

Это его, автора, интеллект сопрягает все отрывочные, разнообразные мысли в цельное и гармоническое здание. Это его смелость, его талант, его умение выразить, кажется, невыразимое. Этой подлинностью «Долгие беседы…» и потрясают.
…Напряжение здесь не сюжетно-фабульное…, а интеллектуальное … Важно и другое. Эта книга – еврейская по самой своей сути, так сказать, насквозь. Не потому, что такова тематика. Сама возможность таких бесед, их глубинное течение, кружение, своеобразная «герменевтика», все это уходит в глубину, к корням – к талмудическим спорам и обсуждениям, к возможности задавать другим и самому себе любые вопросы и высказывать любые сомнения. Книга потрясает своей необычностью, неординарностью именно потому, что в ней ярко проступает еврейское сознание и мироощущение. И философское отношение к смерти, спокойное ее ожидание – тоже особенность еврейского взгляда на мир.

Валентина Брио. Альманах «Иерусалимский библиофил», Израиль

…С первой и до последней страницы читателя не оставляет дивное и страшное чувство прикосновения к чужой душе. …Предельная откровенность книги задается ее жанром предсмертной исповеди. …Мистический, интерактивный эффект создается темой смерти, от которой современная литература, да и весь мир, пытается сбежать.

Марина Гордон. Вестник Еврейского Агенства в России, Москва

Евсей Цейтлин сделал книгу о саморазрушении дара, который в тоталитарном обществе опасен для самого творца.

Владимир Порудоминский, журнал «Вильнюс», Литва

В своей сложной роли то ли младшего друга, то ли исповедника он (автор) проявил себя человеком глубоким, чутким и в высшей степени деликатным. В результате возникла эта необычная книга, неожиданно увлекательная, начав читать которую, вы уже не сможете от нее оторваться.

Белла Залесская, «Литературные вести», Москва

…Странная, неожиданная, необычная по жанру и композиции книга. … Цейтлин преднамеренно лишает Йокубаса Йосаде имени, обозначая его строчной литерой й, цитируя мимоходом Мандельштама: «Я буквой был», и как бы подчеркивая тем самым, что, при всей неповторимости биографического рисунка, судьба й — рядовая судьба еврейского гуманитария, вынужденного жить и творить в советском тоталитарном государстве.

Лев Айзенштат. Народ Книги в мире книг. Еврейское книжное обозрение, С.-Петербург

… Я открыл «Беседы…» Я до сих пор нахожусь в поле их притяжения, этакого странного, жутковатого магнетизма… Жанр не имеет значения, когда человек решает для себя главные проблемы бытия.

Сигитас Геда. Из послесловия к первому изданию книги. Вильнюс, 1996

…Героем книги вполне мог быть не еврейский писатель. И не писатель вообще. Героем мог быть человек любой национальности, любой профессии, любого возраста. Ведь автору, без сомнения, интересней всего реконструкция человеческого сознания «при свете смерти».

Альфонсас Буконтас. Из послесловия к первому изданию книги. Вильнюс, 1996

Подобно К., герою романа Кафки \”Замок\”, Йокубас Йосаде обозначается автором в тексте \”Долгих бесед…\”, как правило, только одной литерой. Она сама по себе непроизносима – \”й\”, она всегда маленькая, строчная, а не прописная. Это условие физического выживания героя, знак полного растворения его личности в тексте надчеловеческой, имперской истории.
… Книга Цейтлина… порождает смешанные и противоречивые чувства. Сам ее жанр – странная взрывчатая смесь \”Разговоров Эккермана с Гете\”, сочинений Ницше (\”Так говорил Заратустра\”), романов Кафки и диалогов хасидских цадиков – эклектичен, сомнителен, провокативен. Но это отнюдь не произвольный постмодернистский \”микст\”. Жанр \”Долгих бесед…\” есть производное от судьбы и личности главного персонажа, и в каком-то смысле необычная форма книги Цейтлина является наиболее адекватным выражением сложной нравственно-этической и социальной ситуации в Литве (и шире – в Восточной Европе). Ситуации, до сих пор не преодоленной окончательно и способной быть источником новых конфликтов, новых человеческих трагедий.

Виктор Кривулин,
«Новое литературное обозрение», Москва,
Также: газета “Frankfurter Allgemeine Zeitung”,
Франкфурт-на-Майне, Германия

___________________________________

Дина Рубина

ЕДИНСТВЕННЫЙ СЮЖЕТ

Предисловие

Книга Евсея Цейтлина «Долгие беседы в ожидании счастливой смерти» не имеет аналогов в русской литературе. В мировой литературе ее можно было бы сравнить с записками Эккермана о Гете, если б героя книги Цейтлина можно было бы сравнить с Гете в чем-нибудь, кроме долголетия.

Это кропотливый, длительный и талантливый эксперимент по изучению истории человеческой души, ее страхов и мучительной борьбы с ними, история поражения и мужества и окончательного, возведенного самим героем, одиночества.

Несколько лет писатель и литературовед Евсей Цейтлин встречался со своим героем, записывая его воспоминания, монологи о прожитой жизни, мысли о настоящем и прошлом.

Все беседы автора и его престарелого героя проходят под знаком будущей (и довольно скорой, по логике событий) смерти й. Это придает всему течению сюжета (хотя как такового, в литературном понимании этого слова, сюжета в книге нет) скрытую напряженность.

Поразительную роль выполняет в этой книге автор. Он тонкий понимающий собеседник й и в то же время «фигура за кадром». Он младший коллега по цеху и, в то же время, та душевная и нравственная инстанция, к которой постоянно апеллирует.

Это одна из тех книг, к которым возвращаешься мыслью в самые неожиданные моменты собственной жизни, ибо путь каждого из нас предопределен Творцом, но нравственный выбор – а эта тема всегда была и есть главной в искусстве и в жизни – остается за человеком, за героем той книги, той единственной книги судьбы, сюжет которой каждый из нас проживает единожды и начисто.

«Долгие беседы в ожидании счастливой смерти» ранее уже были изданы по-русски (Еврейский музей Литвы, “Petro ofsetas”, Вильнюс, 1996; Daat/Znaniye, Иерусалим-Москва, 2001), по-литовски («Vaga», Вильнюс, 1997, перевод – Feliksas Vaitiekunas), по-немецки (Rowohlt, Берлин, 2000, перевод – Vera Stutz-Bischitzky). Вы можете заказать любое из этих изданий по тел. : (773) 216-0593, (773) 973-1168