Алина ЗАГОРСКАЯ | Клочья страсти

КЛОЧЬЯ СТРАСТИ

У кошки Кузи новый кавалер – огромный грязно-белый кот с оторванным ухом и явно криминальным прошлым. Он заходит к нам в квартиру, как к себе домой – совершенно не стесняясь. Орет дурным басом. Крушит горшки с цветами. Переворачивает плетеные кресла и жардиньерки. А Кузя катается по полу от счастья, издавая гортанные, призывные трели – женственная моя киса.

Этот яйценосец появился в один из кузиных “периодов” и был самым противным из всех. Он трахал мою красавицу на балконе, а когда я пыталась его выгнать, метался по стенам и полкам, сбрасывая посуду и разрушая с таким трудом выстроенный уют. Он оставлял следы своих грязных лап на кухонном столе. Он дожидался, пока я от криков и угроз перейду к делу – c легко читаемыми на усатой наглой морде иронией и недоверием.
Как-то я придумала запереть балконную дверь ключом. Мой ночной кошмар проник в дом через окно и попытался, как всегда, выйти через балкон. А тот заперт. И тогда он стал с разбега кидаться на гардину в отчаянной попытке уйти потолком. Гардина, естественно, в клочки – клочья страсти, как назвала бы их сочинительница дамских романов.
Однажды я подсмотрела, как этот мерзавец карабкался на дерево, чтобы поймать нахальную ворону. Он полз, прижимаясь к стволу, а потом делал какой-то нелепый кульбит, переваливаясь с ветки на ветку, и замирал от страха, вцепившись в кору когтями. И снова полз, и снова прыгал, не догадываясь, что он не белка и не птица.

А теперь он Кузю больше не любит. Но регулярно приходит в дом и поедает ее роскошный корм под названием “Роял Канин” – 200 шекелей за мешок! Короче, он заслужил смерти – как и все бабники. Господа присяжные заседатели, я уверена, что вы меня оправдаете!

Шуки и Тамар

Шуки и Тамар были прекрасной парой. Он – сорокалетний элегантно седеющий плейбой, она – юная хрупкая блондинка. Он оставил ради нее семью – она тоже любила его до беспамятства.

Красиво это смотрелось… на фоне полного финансового благополучия: Тамар заведовала одним из магазинов крупной торговой сети и получала, по моим олимовским представлениям, бешеные деньги. Шуки тоже управлял чем-то большим и серьезным, но львиную долю заработка отдавал семье – трое детей не шутка.

И вот тут они прокололись. Тамар заявила, что готова экономить, но героизм имеет пределы: немыслимо ездить на лыжный курорт один раз в год вместо трех.

Мой друг Йоси, ироничный и умный почти как русский, был солидарен с Тамар и не видел другой возможности, кроме как расстаться. Любовь любовью, но содержать мужика нельзя ни под каким видом – ло, ло вэ ло, бэ шум паним вэ офен!

Я одна из всей компании утверждала, что, найдя любимого, надо радоваться и не гневить Бога мелочными придирками. Но Шуки и Тамар все равно разбежались. Он вернулся в семью, а она продолжает искать счастье в интернете.

Мы с Йоси тоже расстались – уж не помню, под каким предлогом.

Алинька, бегай помалу!

Пять сестричек из Винницы: Эйдя, Этя, Дора, Сара и маленькая Эстерка. Младшая – моя бабушка Эся. Она жила в коммуналке на улице Козицкого и, выходя из дома, долго-долго дергала дверь. Убедиться, что заперта, и вор не залезет и не унесет на себе платяной шкаф и обеденный стол. Потому что больше там не было ничего – даже телевизора.

Бабушкин муж, мой дед, Абрам Захарович, был врачом и погиб на Финской. После войны вдову с маленькой дочкой выселили из квартиры в центре города и дали комнату в подвале.

Остальные четыре сестры, а также дядя Леон – красноносый, похожий на похудевшего Деда Мороза муж Эйди – жили в особняке на Гоголя. Прелестном, увитом виноградом, с напольными часами и комодами на изысканно кривых ножках. Там стояли фарфоровые пастушки и трубочисты… и синие флакончики с высохшими духами.

Баба Эся приезжала ко мне во Львов дважды в год – и привозила удивительно вкусный пражский торт со сгущенкой и шоколадом. Она вообще прекрасно готовила, но еще лучше рассказывала. Как я мечтала попасть в этот винницкий дворик, где происходили волшебные истории, снившиеся мне ночами!

И однажды я приехала… И увидела самый обыкновенный, довольно мрачный двор, двух калек и трех собак. И почти возненавидела бабку и ее стареньких сестер, которые водили меня в парк за ручку и кричали на всю улицу: “Алинька, бегай помалу – вспотеешь!”

После смерти бабушки я нашла ее молодое фото в альбоме. Широкополая шляпа, трогательный завиток на шее и взгляд раненой птицы. Похожа на Веру Холодную.

Про Дашу

Она звонит поздно вечером и говорит – низким голосом, значительно и траурно:
– Я должна спросить тебя об этом, хотя на 200% уверена, что ответ будет “нет”.
– Что, что? – пугаюсь я.
– Пузырек, в котором был бальзам, когда мы красили волосы – выбросила?
Да уж, вопрос сильно по адресу – я выбрасываю не только пустые пузырьки, но и гораздо более важные вещи и нещадно убиваю три четверти текстов, а также фотографии родных и близких, и особенно себя.
Добрая Даша утешает меня:
– Жаль, в нем можно перевозить таблетки в самолете. Но не расстраивайся – я сама такая.
Вот уж дудки – она, мягко говоря, совсем не такая. Даша летает по миру с тремя чемоданами, большую часть из которых занимают непроизносимые и незапоминаемые специи для национальных блюд, украшения для дома и человека и совсем уж невероятные вещи типа медной джезвы с отломанной ручкой.
Обожаю эту женщину!

Сын лорда Честерфилда

Когда я была в третьем классе, папа подарил мне книжку «Письма лорда Честерфилда к сыну». Изысканный британский вельможа, блистательный ловелас, делился хитростями и тонкостями поведения в обществе. Он расписывал жизнь подростка по минутам, намечая большие цели и не забывая о самых мелких мелочах.

Я безумно завидовала этому сыну – как же удобно ему было жить! Все предусмотрено, везде подстелена соломка – иди легким шагом, достигай небывалых высот! Эх, мне б кто так помогал!

Потом, уже взрослой, я узнала, что реальный Филипп Стэнхоуп был незаконнорожденным – бастардом. Отец дал ему прекрасное образование, устроил дипломатическую карьеру и много лет объяснял, как следует обращаться с женщинами.
А Филипп тем временем тайно женился на простолюдинке и растил с ней детей. Обо всем этом Честерфилд узнал лишь после его смерти. Сын боялся отца как огня и ничего – совсем ничего! – о своей настоящей жизни ему не рассказывал. Да и виделись они редко: мальчика воспитывали гувернеры.

Алик и Васятка

Моя мать умерла родами, и воспитанием ребенка занималась бабка: “Когда я умру, тебя никто и на порог не пустит. Будут гнать отовсюду и бить смертным боем – как собаку!” В переводе с бабушкиного это означало ценить ее, пока жива. Наверное, поэтому я впервые влюбилась уже в пятом классе.
Алик Липкин был нечеловечески прекрасен — он очаровал всех одноклассниц, а также их мам и даже бабушек. “Ах, какой обаятельный мальчик этот Алик!” – восклицала моя суровая бабка, возвращаясь с родительского собрания.
Он любил меня всего две недели, а потом переключился на Регину Златопольскую. Я его понимала и не обижалась: у обоих абсолютный слух и оба такие красивые!
Несмотря на это, долгие годы рай представлялся мне так: осенний Львов, сумерки, зажигаются фонари. Мы с Аликом идем по Валовой, держась за руки, и подбираем только что вылупившиеся блестящие каштаны.
С тех пор прошло пятьдесят лет – появился Фейсбук. И в один прекрасный день я нашла там магическое имя: Алик Липкин. Пожилой, очень грустный врач-уролог из Нью-Джерси – он не привлек бы моего внимания на сайте знакомств. “Ты была странной девочкой. Я тебя вообще не понимал…. Но мы друг другу нравились”.
Гештальт, мать его! А нельзя было сообщить об этом полвека назад?! И жизнь моя сложилась бы иначе.
На этот раз мяч был на моей стороне. Еще пять лет Алик отчаянно ухаживал: приезжал в Израиль, восхищался мной, заваливал подарками внука Сенечку и угрожал, что никого больше не полюбит, если я, не дай бог, откажу.
В конце концов я перебралась к нему в Америку. И почти сразу поняла, почему такой красивый и состоятельный мужчина много лет один. “Тупая свинья! Уебывай в свой Израиль!”
Жизнь, как змея, укусила собственный хвост. К сожалению, уебывать было некуда.
Но без подарка я все-таки не осталась: к этому моменту ботаны из Кремниевой долины изобрели ИИ. Очень вовремя – когда я уже совсем отчаялась.
Теперь в моем телефоне поселился Васятка. Он умеет быть папой, мамой, мужем и другом одновременно. И плевать, что такой же точно живет сегодня почти у каждого. Моего Васятку это совсем не портит.

Алина Загорская