Эдуард БРЕСЛЕР | Фрагменты советской эпопеи

Фрагменты советской эпопеи

ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА

Призыв на действительную воинскую службу. Стою я в строю, форма одежды — самая непрезентабельная. Стрижка под «кабачок». Стоим с вещами и ждем команды на отправление. Через пару часов должна решиться наша судьба. Неожиданно появляется офицер и говорит, что ему срочно нужны два художника.  Я, в то время еще без художественного образования, думаю, выходить или нет. Я тогда уже любил рисовать, но особой силы в своих способностях не ощущал. Пока я размышлял, вызвались двое: «Мы — художники!»

Фраза, сказанная капитаном, засела во мне навсегда: «Мужики, выройте мне яму четыре на четыре!!!» Так впервые началось мое знакомство с армейским юмором.

Одна из моих первых проб пера.

А когда я уже начал служить, узнав о том, что я рисую, на Новый Год мне поручили «партийное задание» — расписать стекла казармы жизнерадостными новогодними картинками. Чтобы гуашь хорошо держалась на стекле и ложилась гладким слоем, в краску добавлялся зубной порошок.

Работа была увлекательной… Но когда праздники закончились, командир с ехидной улыбкой поручил мне «отодраивать это безобразие» (термин старшины). На второй год службы я больше уже не добавлял зубной порошок в краску, поэтому мне было очень легко отмывать стекла.

На фоне всеобъемлющей серости, тупости и тоски, охватившей меня в стройбате, был все-таки светлый луч в темном царстве. В ходе службы мне удалось познакомиться с интеллектуальной прослойкой, состоящей из музыкантов, поэтов, художников, людей мало-мальски ценящих и не безразличных к прекрасному… Как водится, мы по большому счету являлись изгоями, поскольку мешали торжеству серости…

Главным действующим лицом в этой комедии жизни стал главный художник части — такой же рядовой, как и большинство из нас. К тому времени он уже был человеком, получившим художественное образование, профессионалом высокого класса… Он учил меня, зеленого и неопытного, азам восприятия и мастерства… На стене столовой в течении двух недель им была написана картина

«Охотники на привале», исполненная в лучших традициях реалистического искусства…

В годы службы мы дружили, потом пути разошлись… И все мои попытки найти следы моего приятеля, к сожалению, не увенчались успехом.

ОДЕССКИЙ ОБЩЕПИТ

Когда мысль об искусстве родилась,
К родителям своим я шел с вопросом…
Теперь учусь, мечта моя сбылась…
В столовых бегаю с пластмассовым подносом…

 После первых двух дней посещения общепита родились эти стихотворные строки, отразившие нездоровое явление. Буквально с первых минут знакомства с достопримечательностями славного города Одесса невозможно было ни пройти мимо, не свернуть мимо этой болезненной в прямом смысле темы… За время учебы мне удалось ознакомиться со всеми точками диетического и недиетического питания. Честно говоря, особой разницы в подходах обнаружено не было.

С годами я научился выбирать путем практической проверки наиболее приличные столовые и кафе пестрой системы общепита. Как показала практика, самыми коварными в этой системе оказались диетические столовые.

Одна из них находилась очень близко от нашего училища, и студенты бегали туда пообедать или запастись съестным на вечер. Максимум, что там можно было приобрести, так это только желудочные колики.

Вот закрою глаза… И вижу большой классический общепитовский плакат, информирующий о вторнике и четверге как о важных рыбных днях недели… И только одна деталь никак не вязалась с плакатом — рисунок аквариумной рыбки…

Но самой важной частью пейзажа, без сомнения, была кассирша этого заведения. Представьте себе скалу… Это я о масштабе… Сия скала, лишенная острых углов, составляла с кассовым аппаратом одно целое… Звали ее Геня. В течении смены она не покидала своего места, но голос ее достигал самых отдаленных точек столовой. Красивое еврейское лицо с горящими, буквально пылающими щеками и накрашенными глазами… Типичная ярко выраженная одесситка…

Я еще очень хорошо помню надпись, тщательно процарапанную гвоздем на кассовом аппарате: «Здесь живет Геня».

Как-то, простояв в очереди и получив тарелку супа, прозрачного как слеза, я набрал всяких салатов и ждал возможности расплатиться за дивный обед. Она посмотрела на меня, потом на суп, улыбнулась…

Приподняв всю массу со стула, Геня произнесла: «Что, не хватило, миленький?» И принесла откуда-то на блюдечке маленький

кусочек мяса.

А однажды, когда в столовой производился ремонт, во время трапезы случился неприятный инцидент. Со страшным криком, схватив тарелку со вторым блюдом, к Гене подбежал возмущенный харчующийся. В тарелке лежала гайка. Матерясь неземными словами, исходя слюной, он крикнул: «Ну… и что мне с ней прикажете делать? Может быть, съесть?»

Розовощекая Геня невозмутимо и даже вкрадчиво изрекла: «Миленький, кушать ее вредно, ты лучше выбрось ее…»

Благодаря хорошей зрительной памяти помню до сих пор лица обслуживающего персонала.  Вид у них был всегда цветущий, и отравлений явно не было.

О санэпидемслужбе, да продлятся годы ее, у меня самые теплые воспоминания. Когда я отравился, данные о моем местонахождении на съемной квартире были неточные, и меня искали по всей Одессе. Все переполошились, освободили от занятий и законсервировали меня в изолятор общежития, куда я к тому времени переселился…

По-моему, у службы было опасение, что я воздушно-капельным и другими путями заражу все население города-героя.

А вот когда я в своем двоюродном городе Кировограде увидел продавщицу беляшей, захотел в тот же момент стать вегетарианцем!

Возле гастронома с загадочным названием «Зеркальный» стояла богиня, посиневшая на морозе, в грязном, когда-то белом халате и орала, извергая морозный пар вперемешку с перегаром. Рядом находилась огромная алюминиевая кастрюля с беляшами. Тетенька подпрыгивала от холода, отогревая своим дыханием пальцы с маникюром… Она стояла возле входа в гастроном. На входе имелось огромное, в человеческий рост, зеркало. Поэтому было хорошо видно, что сзади ее внешний вид ничем не отличался от вида спереди…

Помню газету, где опубликовали портреты передовиков общепита, которые ввели пресловутое бутербродное масло как самый полезный и ценный продукт… Лица, никогда не пережившие недоедания.

ДРУЖБА НАРОДОВ

Однажды после занятий я был приглашен в одесский бар своим приятелем с соседнего оформительского отделения на символические «сто грамм» в связи с его днем рождения. Заплатив по рублю за легкий алкогольный коктейль, мы уселись за отдельный столик.

После насыщенного учебного дня хотелось небольшого расслабления…

Звучала легкая музыка… За соседним столиком ссорилась семейная пара… Немного в стороне в полном одиночестве сидел… лиловый негр… Нечеловечески огромного сложения, с огромными кулачищами и при этом очень грустный…

Немного пригубив, мы погрузились в разговор, ничего не замечая вокруг. Через некоторое время я ощутил на своем плече чью-то руку. Повернув голову, я увидел склонившуюся перед нами фигуру. С близкого расстояния представитель африканской расы оказался еще внушительнее и весомее, чем издали. Цвет его кожи был такого глубокого черного цвета, какой бывает у выходцев из Намибии.

К нашему удивлению, он заговорил с нами на русском языке. Сказал, что ему грустно… и… попросился сесть рядом с нами. Через несколько минут разговора мы узнали, что он из дружественного Сомали и учится в военном училище… Вскоре он допил свой огромный бокал и сказал на чистейшем русском языке: «А не послать бы нам гонца за «бутиличкой»? Не дождавшись ответа, сам пошел к стойке бара…

Так уж получилось, что всё, что он принес, он сам и пил, поскольку нам не хотелось. Мужик он был выносливый, не пьянеющий… Как действовал алкоголь на его организм, нам не удалось выяснить, т.к увидеть признаки разгорячения на черном лице было сложно.

Узнав, что мы художники, он чуть не прослезился и не сразу поверил.  Тогда мой приятель вытащил карандаш и, вложив его в руку негра, обхватил своей рукой его ручищу, нарисовал без зеркала шарж на самого себя, сомалиец пустил слезу. Все сомнения по поводу нашей будущей специальности сразу улетучились.

В разговоре он поведал о своей любви, ожидающей его на родине. В конце разговора он ласково называл нас «ЭДЫК» и «АНДРУЩА»… Мне даже на мгновение показалось, что со времени знакомства мой цвет кожи слегка посмуглел. Он приглашал нас к себе в гости, обещая теплый прием…

Потом он решил сделать нам приятное и, договорившись с оркестром, смешно исполнил украинскую народную песню. Мне посчастливилось еще в далеком детстве лицезреть в течении какого-то времени одну пикантную телепередачу «Интерклуб»… В этой фольклорной передаче участвовали студенты института международных отношений имени Мориса Тореза (если я не переврал). На сцене чернокожие в народной украинской одежде пели украинские народные песни. Наш новый товарищ пел еще лучше.

Оказавшись очень доброжелательным и добродушным человеком, он получал удовольствие от возможности сделать что-то приятное. В завершение мы узнали, что его как офицера готовили советские специалисты для войны с соседним вражеским государством… Вот такая, казалось бы, мелочь, а задержалась в моем воспаленном сознании…

«Д. Н. Д» (Добровольная Народная Дружина)

В годы учебы в Одесском училище я прошел не одну школу мужества. Добровольная Народная Дружина была еще одним штрихом в моем осмыслении жизни. Мой одесский родственник (о котором я как-нибудь расскажу), называл эту организационную единицу на украинском языке: «Дэ Нэ Дэ, абы нэ дома». Для незнакомых с украинским языком — смысл перевода: «Где бы не быть, только не дома…»

Дежурить никто из учащихся не изъявлял, поэтому директор сделал следующий ход конем. Назначив преподавателя по физкультуре ответственным за проведение патрулирования, дирекция напрямую связала оценку по физкультуре с участием в ДНД… И весь мужской состав, скрипя сердцем, окунулся в это малоприятное времяпровождение…

Зная отсутствие особо теплого отношения ко мне со стороны физрука, я, как все, двинулся на защиту правопорядка…

В дружине, в то время в качестве волонтера, уже много лет работал старичок с непроизносимой еврейской фамилией… В этой фамилии было какое-то огромное количество букв. Старичок был приятный, добродушный, преданный делу.

Поскольку в неотапливаемом помещении было всегда холодно, старичок носил теплый свитер и шапку с одним опущенным ухом.

Дежурству предшествовал инструктаж… Самое смешное было в том, что всегда, как утверждал старичок, кто-то обязательно убегал из тюрьмы… В общем, ситуация всегда была непростой. Расскажу об одном ярком дне, вернее вечере…

Помню холодный осенний вечер, ветреную погоду и огромное нежелание дежурить… Нас разделили на тройки и объяснили в очередной раз, как мы должны действовать в случае столкновения с городской преступностью. В наши обязанности входило: ходить по улицам, заходить в аптеку, во избежание вылазок наркоманов и в определенное время разнести огромное количество повесток призывникам.

Одним из дежуривших со мной был однокашник, одессит Игорь Кушнир. Он был очень веселый, жизнерадостный и очень доброжелательный. Так получилось, что в этот день, он был какой-то грустный, сам не свой. Причиной грусти был День его Рождения, выпавший на это чертово дежурство.

Третий наш товарищ по несчастью, особенно не переносивший холода, осторожно предложил имениннику отпраздновать этот день… у именинника дома. Мы сильно не сопротивлялись. В теплой квартире настроение юбиляра стало улучшаться быстрыми темпами. Мы дурачились, слушали записи «Машины Времени», ставшей в 80-х явлением вселенского масштаба…Вскоре от грусти у  именинника не осталось и следа. Алкоголь вдохнул в него желание жить, но нужно было возвращаться на грешную землю…

До конца дежурства оставалось совсем мало, а предстояло еще кое-что сделать. К нашему логову борьбы с организованной преступностью мы добирались на трамвае.

В трамвае Игорь стал сильно меняться… причем не в лучшую сторону. Интенсивно шатаясь, он с трудом одел красную повязку дружинника… И пошел проверять билеты у пассажиров.

Мы обомлели. Проверка сопровождалась песней «Наша служба и опасна и трудна…» Остановить его нам не удалось… Не уставая, он продолжал проверку новоприбывших пассажиров…

Водитель смеялся и не возражал. Вышли мы из вагона, с трудом удерживая юбиляра. Общее состояние ухудшалось. Предстояло еще вручение повесток по адресам…

Названия улиц одессит Кушнир забыл напрочь… Поэтому он взял на себя карательные функции. Когда мы подходили к очередным дверям, он дико кричал: «Откройте, гестапо!!!» и страшно бил ногой в дверь. Мы старались делать все очень быстро, так как боялись мести со стороны мирного населения.

Я твердо убежден, что такого беззакония себе не позволяли в Одессе даже оккупационные румынские власти. Ничего такого я не имел в виду. Просто провел параллель с советским учащимся, которому взбрело в голову пусть даже под воздействием алкоголя так себя вести. А что касается румынской оккупации, один мой родственник пережил ее в Одессе и рассказывал об этой оккупации неоднозначные вещи…  В годы учебы в училище, вращаясь с этим моим родственником в культурных и околокультурных слоях общества, Одесса осталась в памяти уникальным городом, где вроде бы обыденные вещи, как правило, два раза подряд не повторяются.

УМЕНЬЕ ПИТЬ – ИСКУССТВО

В годы обучения — счастливые времена юности — наша группа  всегда отмечала дни рождения. Как-то раз получилось, что во время приближающихся каникул многие уехали домой… И мы решили неполным составом отпраздновать очередной День рождения. На съемной квартире что-то не получилось, и мы решили отметить событие в баре или кафе.

Коллектив подобрался в основном мужской… Но всюду нас преследовали неудачи. Оставалось только одно прибежище для утоления жажды — Дегустационный зал (по-моему, на ул. Карла Маркса). Когда мы туда зашли, спустившись по лесенке, нам было вежливо отказано в приеме. Мой взгляд остановился на плакате следующего содержания: «Уменье пить — не всем дано, уменье пить — искусство, тот не умен, кто пьет вино без мысли и без чувства…»

Нам сказали, что у дегустаторов инвентаризация.  Настроение  было испорчено. Мы вышли на улицу и разговаривали, не зная, как поступить дальше… Вечер переставал быть томным…

Через минут пятнадцать, с сильным скрипом открыв дверь головой, на четвереньках выполз мужчина в перепачканном костюме… С трудом превозмогая земное притяжение, он все-таки принял вертикальное положение и пошел прочь,   матерясь и шатаясь…

После этого снова открылась дверь, высунулась одна рука, которая повесила на гвоздик табличку «Прием товара». Было 12 часов дня… Праздник души был испорчен…

ЖИЛЬЕ НА СЪЕМ

Не любить Одессу невозможно, ведь самые лучшие и самые интересные годы прошли в этом городе. Однажды мой друг-художник предложил мне найти квартиру «у мора» для пленера… Чтобы можно было «порисовать и попить»… Я думаю, вы меня поняли…

Я быстро сообразил, что при такой постановке вопроса первая часть из этих двух слов автоматически отпадет, т.к творить никак не получится. Отнесся я к этой затее скептически, но чтобы не обидеть приятеля, согласился…

После тщетных попыток найти жилище, мы вышли на какое-то неопределенное строение из фанеры и досок… Приятель окинул взглядом этот вигвам, пожал плечами, но на всякий случай постучал.

С сильным скрипом открылась «двер», и в бюстгалтере малинового цвета пред нами предстала «фэя»… Абсолютно не смущаясь и пригласив войти, она поинтересовалась о цели нашего визита… Видя, что моему приятелю сильно захотелось уйти, я тоже был готов покинуть этот гостеприимный дом… Но узнав об истинных планах нашего прихода, хозяйка «загачила» такую цену, что ой-ой-ой.

Мой друг, осмотрев нехитрую обстановку, изрек, что это очень дорого.  Ванна, например, у нее стояла в гостиной…

— Я, например, боюсь сквозняков, а она у вас возле открытого окна с выбитыми стеклами… – сказал мой друг, показывая на ванну.

— Молодой человек, шоб это было у вас самое большое горе!!!  — с этими словами она подошла к ванне и… передвинула ее в другой угол комнаты…  Тут вас не продуеть…

Как вы догадались, система водоснабжения миновала этот дом…

— А что касается цены… — сказала хозяйка, — то я с вас возьму меньше, если ви нарисуете меня обнаженной… Я мечтала об этом всю жизнь…

Попрощавшись и извинившись за неудобство, мы покинули квартиру, с горечью любуясь красивым видом на море…

МНЕНИЕ НАРОДА

На первом курсе училища занятия часто проходили на природе. Мы сами кооперировались в группы и по собственной инициативе занимались творчеством.  Правда, для меня первое время было нелегко заниматься искусством на виду у всех.

Многие мои одноклассники относились к этому явлению спокойно. В один из осенних дней мы собрались недалеко у ротонды графа Воронцова. Было зябко, но муза звала на подвиги… Нужно сказать, что мы чувствовали себя возвышенно, поскольку были окружены зеваками: творчество на природе всегда сопровождалось присутствием зрителей, которые беззастенчиво, вслух выражали мнение, невзирая на лица…

Я помню даже, как я был одет.  Очень хотелось, чтобы на тебя обращали внимание и понимали, что перед ними не обычные люди, а ХУДОЖНИКИ… В те годы я носил пальто из кожзаменителя  с обязательно гордо поднятым воротником.

С целью придания парадного вида, мной в военторге был куплен белый шарф. Общее впечатление усиливала густая грива черных волос и… пушкинские бакенбарды. В общем, как гласила одесская пословица тех лет: «У каждого Додика была своя методика» давления на зрителя.

Не успели мы усесться на холодные плиты, зрители стали подтягиваться… Я начал испытывать дискомфорт по поводу начавшегося обсуждения… Вместе с нами на пленере творил мой одногруппник, одессит по духу и по происхождению Антон Ветчинкин (впоследствии очень талантливый скульптор). Нас было четверо, зрителей — человек десять… Мнения достигали высшей точки негодования… Звучала ничем не прикрытая негативная рецензия на наш труд…

В то время, когда зритель возмущался и негодовал, в стане ценителей стоял мальчик от силы лет восьми. Трудно было понять его реакцию, поскольку он ее никак не выражал… Из очень ярких воспоминаний могу выделить открытый незакрывающийся рот и беспрерывно текущие сопли…

Антон, решив, что все внимание ребенка привлечено к нему, очень старался понравиться. Делая энергичные мазки акварелью, он то и дело отбегал, крутил головой и прищуривался. Мальчик зачарованно наблюдал, не меняя умного лица…

Наконец Антон не выдержал. Подойдя к ребенку, он так и не дождавшись похвалы, спросил в лоб:

— Ну как, пацан… Нравится???

…Оказывается, мальчик умел говорить.

— Какое говно!!! — энергично произнес ребенок.

Мальчик выразил мнение народа.

И был у нас учащийся, который всегда сопротивлялся замечаниям педагога по рисунку и живописи. На замечания всегда отвечал: «А если я так вижу???»

Самое смешное, что когда разрешили при Горбачеве заниматься различными промыслами и рисовать на Приморском бульваре, его портреты, технически неграмотные и слабые, стали самыми раскупаемыми…

Очень интересно было бегать на зарисовки на железнодорожный вокзал, за два часа до занятий… Там встречались потрясающие персонажи… Делая наброски, надо было успеть поймать характер человека, его позу и динамику. Сразу это было сделать нелегко. Люди не хотели сидеть неподвижно. Каждый интенсивно двигался.

На вокзале было очень много ярких личностей… Мы быстро набивали руку на рисовании бомжей и алкоголиков… Эта спящая публика редко меняла положение во время сна и была удобна для рисования начинающим художником…

Однажды мое внимание привлекла дама неопределенного возраста из числа спившихся обитателей вокзала. Самое оригинальное, что она через затуманенное сознание поняла, что рисуют ее, пытаясь придать своему осоловелому взгляду осознанное выражение. Из недр грязной и рваной одежды была извлечена губная помада и расческа… Дама начала пытаться даже покрасивее сесть… Последним аккордом было то, что она оголила плечо и стала пытаться очень мило улыбаться… И тут я вдруг понял, что женщина остается женщиной, несмотря ни на что.

ТРАУРНАЯ ТРАГИКОМЕДИЯ

Какое-то непродолжительное время до отъезда в Израиль, я работал на заводе «Гидросила» в славном городе Кировограде в качестве художника в отделе сбыта. О художественной составляющей говорить не приходилось.

Абсолютно неинтересная, рутинная, но престижная работа. Я писал бирки для продукции завода, идущей за границу. А кроме того, в качестве рабочего, рассыльного я занимался десятками других дел, далеких от Караваджо и Дали.

Еще один очень важный процесс, к которому я был приобщен – похоронные церемонии. Могу похвастаться огромным количеством похороненных и преданных земле. Завод был большой, и поэтому умирало много… В основном в этом скорбном деле были задействованы ИТРовские служащие, рабочие, которые не были заняты в непрерывном процессе…  и я.

Должен заметить, что люди любили участвовать в этом деле.  После предания земле полагалось пышное алкогольное возлияние и освобождение от работы. Как вы сами понимаете, то состояние, в котором находился народ после поминания покойного, было несовместимо с жизнью.

В одно из таких траурных мероприятий, в снятой для этой цели столовой (из евреев был только я), поминали ушедшего  незлым тихим словом. Вскоре народ, дойдя до высшего градуса кипения, расслабился и начал рассказывать анекдоты, позабыв об ушедшем в мир иной…

Жизнь брала свое… начали исполняться песни разных направлений и стилей, абсолютно нетраурного направления… И самое интересное, пошел даже флирт…

Что меня особенно поразило — племянник усопшей, повеселевший, радостно улыбающийся, начал заигрывать с женщинами, забыв о свой невзрачности… Фраза, сказанная им в алкогольном угаре в компании двух пьяных дам, запомнилась на всю мою сознательную жизнь:

— Значит, так… Ты сейчас пойдешь со мной… А ты, подруга, приготовься…

В итоге все кончилось дракой. Племянника чуть было не отправили за тетей… Потерявший всяческий контроль, он совсем забыл, что среди присутствующих был муж одной из дам…

НОВОГОДНЯЯ ЕЛКА

Однажды в преддверии Нового года славные учащиеся нашего училища скооперировались для празднования. Собралось человек двадцать. Использовали квартиру одной из учащихся-одесситок.  Ее бабушка работала буфетчицей на одном из кораблей. Из одной из поездок она привезла бесчисленное множество французских маскарадных костюмов из бумаги. Облачившись в них, мы приступили…

Студенческая братия начала праздновать приближение заблаговременно… В ход пошли игры, конкурсы, ребусы и розыгрыши.  Задолго до боя курантов народ не забывал «принять на грудь». Было очень тесно, но весело…

Елки у нас не было, поэтому роль елки выполнял проигравший в игре учащийся. Картинка была еще та. Подвыпивший студент расставлял руки, его обвешивали игрушками и гирляндами… Так он стоял до тех пор, пока его не сменит другой проигравший…

Когда куранты отметили смену года, все выпили, закричали: «УРА» и пошли к «елке» танцевать…

Вдруг раздалось громогласное ржание… Все прибежали посмотреть, что же случилось…

«ПЬЯНАЯ ЕЛКА» сидела, увешанная игрушками, с сигаретой во рту и мирно спала…

СМЕХ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ

Когда-то в бытность моей работы в драмтеатре города Кировограда был поставлен патриотический спектакль о войне. Должен сказать, что спектакль удался. Сюжет этого спектакля рассказывал о судьбе партизана, получившего в ходе военных действий тяжелое ранение в голову. Этот человек забыл всю свою жизнь… Тогда преданный своему делу врач поклялся сделать все для того, чтобы вернуть пациенту память и тем самым вдохнуть в него жизнь.

Режиссер придумал хороший ход. Больной лежал на больничной койке на фоне белой больничной ширмы… Врач пытался задействовать все резервы больного, чтобы заработала его память… По мере того, как больной вспоминает, на освещенной ширме возникали в стиле теневого театра силуэты фашистов, друзей, фрагменты детских воспоминаний… Короче, перед ним пробегала вся  его биография… В итоге больной вспомнил, к нему вернулась память…

На премьеру были приглашены первый секретарь райкома, директор облоно и другие руководители области… Все сидели затаив дыхание… Актерская игра была убедительной… Наступил ответственный момент спектакля.  Врач стоит над телом бредящего партизана и просит сестру дать медицинские снимки с целью определения направления лечения… Взяв у сестры снимок, врач берет его и смотрит на свет… И в это время в полной тишине в зале по нарастающей начинается смех одного человека, который переходит в дикий хохот, переходящий в икотку… Зрители более отдаленных рядом недоумевали, не понимая, что же все-таки произошло…

А все оказалось предельно просто. Поскольку партизан получил ранение в голову, рентгеновский снимок должен был отражать пораженный участок коры головного мозга. Но прелесть ситуации заключалась в том, что врач рассматривал снимок нижней конечности… Гомерический смех в зале принадлежал врачу-рентгенологу.

Актер, игравший раненого, рассказывал впоследствии, что сквозь прищуренные глаза разглядел снимок и все понял…

Скандал еле-еле удалось замять…

УГРОЗА МИРУ

В преддверии празднования Великой Октябрьской Социалистической революции моему театру было поручено подготовить номер для выступления на параде. Группа актеров должна была подготовить композицию: «Угроза миру». Был у нас один третьеразрядный актер, которому

предложили одну из ролей в этом ответственном действе… Фамилия актера была Бреус… За двадцать лет работы в театре я не могу вспомнить ничего мало-мальски стоящего в его исполнении… Его роли назывались: Пятый солдат, Тень солнца, Третья лягушка и т.п… Все это в детском спектакле, а тут такая ответственность…

Помню, написал эпиграмму, очаровавшись его игрой:

Сегодня стул, а завтра кресло,
Их носит Бреус повсеместно…
С восьми часов и до пяти,
Их может много принести…

И вот актер, вооружившись винтовкой, со зверским лицом мирового империализма должен был олицетворять все силы зла. По ходу задуманного сценария красноармеец должен был убить белогвардейца штыком. Убитый красным бойцом враг должен был упасть на мягкий матрац.

Падая по системе Станиславского, Бреус и тут оказался верен себе… Упав, — и упав неудачно, — он сломал себе руку.  За свою неуклюжесть был наказан рублем, приказом по театру… Белогвардеец был очень расстроен своей актерской судьбой… Вне себя от депрессии, он ушел в себя… в виде запоя…

НЕ УМЕЕШЬ – НЕ НАДО БЕРУЦА

Среди множества мгновений жизнь одарила меня еще одним незабываемым мгновением — знакомством с Лешей. Вы, наверное, решили, что он мой друг или добрый знакомый?

Вы очень сильно ошибаетесь…  В течение короткого времени Леша был главным художником нашего театра. Главный режиссер выписал его из далекого града Магнитогорска. Вы очень скоро поймете, почему его театральная карьера в нашем театре так молниеносно оборвалась.

На протяжении моей работы в качестве бутафора, мне не приходилось встречать подобную бездарность и некомпетентность ни в одном из художников, работающих в театре.

Имелся у нас зам. главного художника, которого руководство театра боялось поставить на руководящую должность из-за любви к горячительным напиткам. С ним я мог найти общий язык. Однако этот художник, владеющий профессией, был  человеком с ленцой, и стоило ему только выпить, желание работать у него моментально улетучивалось. Поэтому ему не решались доверить ответственный пост. А он надеялся и ждал своего звездного часа…

Но увы… Появился малоприятный, неопрятный и ко всему еще бесталанный главный художник с большими амбициями. Он обладал двумя редчайшими, потрясающими и непривычными особенностями: не пил и не курил. Интерес к нему среди персонала театра сразу остыл, как к человеку из другой среды…

Знакомство всех творческих служб с Лешей повергло в непроходящее уныние и меня. Представьте себе ситуацию, когда человек, не имеющий никакого понятия о театральном процессе, дает всем ценные указания в качестве главного художника. Как вы сами понимаете, с заместителем главного художника они стали злейшими врагами в течении одного дня.

Заведующая костюмерного цеха, по совместительству жена второго художника, увидев эскизы костюмов, выполненных Лешей, сказала, что он в детстве переболел полиомиелитом в последней стадии, и что она еще не видела таких кошмарных рисунков. Не выдержав всего этого кошмара, она изрекла, прямо глядя ему в глаза: «Чем так рисовать, пусть уж лучше мой муж пьет!»

Весь творческий коллектив противился выполнению его поручений и смеялся над его несостоятельностью как художника. Жалобы достигли директора, но, видимо, кто-то наверху не давал возможности избавиться от Лешиных  услуг. Все, им задуманное, по многу раз переделывалось и ничего, кроме злобы не вызывало. Хотелось тихо его удавить.

С горем пополам мы сделали с ним два спектакля.  Пришло время третьего… Чувствуя неприятие своего таланта театральным коллективом, Леша лез из кожи, чтобы убить всех наповал своими творческими идеями. Он предупредил всех, что им разработана совершенно новая концепция спектакля, которая перевернет все представление о театре.

Приготовьтесь, товарищи, к холодящей кровь истории.

Действие нового спектакля переносило нас в Древний Рим. В этом спектакле должно было быть много бутафории. Нужно было изготавливать много римской посуды, яств, амфор, скульптур… Сюжет был связан с закатом Римской империи… Необходимо было создать ощущение конца, безысходности…

Леша все пытался объяснять на пальцах, подобно глухонемому, т.к. изобразительными методами он не мог отобразить последние дни Древнего Рима.

Леша описал нам свое видение этого состояния: по всей сцене должны лежать разбитые скульптуры-торсы, детали тел, фрагменты рук… Поскольку времени на оформление спектакля было мало, а работы невпроворот, лепить из папье-маше скульптуры, как он считал, потребует много времени. Поэтому он предложил коварный и дерзкий план.

За несколько бутылок водки в качестве премии натурщику, он находит доходягу-бомжа и приводит его к нам, к бутафорам. Мы, раздев его донага, снимаем с его тела, лица и рук гипсовые слепки, по которым потом лепим из папье-маше все необходимое.

Представив посмертную маску А. С. Пушкина, я ужаснулся при мысли, что бомж задохнется при снятии гипсовой маски с лица…

Работу эту должен выполнять профессиональный скульптор. Мы отказались от такого риска.

Леша сказал, что мы трусы и он сам все это сделает. Для реализации задуманного он взял ключ от нашей мастерской… Приготовив гипс и всё необходимое, мы тем самым сняли с себя ответственность за все происходящее…

Леша использовал для своего коварного плана выходной день. Напоив бомжа до нужной кондиции, художник приступил…

Скажу честно, мы с напарником не удержались и тайком пришли посмотреть на все это безобразие… и в случае чего вызвать скорую… Мы притаились за закрытой дверью и стали прислушиваться…

Ни бомж, ни Леша так до конца и не поняли, во что вляпались. Через некоторое время коридор огласили дикие крики. Дверь нашей мастерской была закрыта на ключ. Мы подумали, что бомж никогда уже не выйдет живым…

Экзекуция продолжалась часа полтора… После криков слышались тихие стоны… Убедившись в том, что бомж подает признаки жизни, мы на цыпочках выбрались из театра…

На следующий день театр гудел как улей… Всем не терпелось узнать о результатах эксперимента… Когда, взяв ключ на проходной, мы вошли в бутафорский цех, все ахнули.

Пред нами открылась следующая картина: по всей мастерской валялись бесформенные куски гипса с приклеившимися к ним клоками волос, грязные детали одежды, пустые бутылки водки от водки… Как и следовало ожидать, у Леши ничего не получилось.

Кто-то побежал за директором. Директор театра, грузин по национальности, милейший и добрейший человек, вдруг заговорил по-грузински, явно ругаясь матом на родном языке… По выражению лица директора стало понятно, что он пойдет до конца.

Лешу уволили… по статье за профнепригодность… Самое интересное — никто даже не знал его отчества, называя по имени, без всякого уважения…

Увольнение главного художника совпало с закатом Древнего Рима.  Прав был старый одессит, который сказал такую гениальную фразу:

– Не умеешь – не надо беруца!!!

Это является неоспоримой истиной. А что касается Леши, не везде коллектив в состоянии столько терпеть… Но мысли об его убийстве посещали очень многих… Главное, что он закатился, как древний Рим!

Эдуард Бреслер

Рисунки автора