СОРТИРОВКА: ОЧЕРКИ И ЭССЕ

Часто думаю о маме. Видимо, это возрастное – думать о своих ушедших родных. Теперь могу более объективно оценивать и понимать их слова, поступки и проступки. Теперь – когда уже поздно и ничего не спросишь, не скажешь и не исправишь.

Войне наперекор

В эссе «Узкий круг»  я писала о замечательном человеке (и моем родственнике) винницком адвокате, публицисте и переводчике еврейских поэтов Ефиме Радбиле. Настоящее эссе посвящено людям этого круга – ближайшему другу Радбиля Соломону Марковичу Рапопорту и его дочерям Мирре и Анне.

Соревнования не состоялись – началась война.

В 9 классе нам назначили поздравлять ветеранов. Огласили список адресов с фамилиями, выдали денег на три тюльпана. Нужно было разбиться на пары-тройки, выбрать ветерана, явиться к нему 9 мая в первой половине дня и поздравить с победой. Я подошла к учительнице. «А известно что-нибудь ещё об этих людях, кроме адреса?» - «Ну что тебе ещё? Просто прийти и поздравить!» - «А если человек при смерти, а тут мы с цветами?» - «Юля, не морочь голову! Ну что ты хочешь от меня?»

О пока еще не вымершем племени нюхателей бумажных книг

Сегодня подумала. Как же мне в жизни повезло. С рождения, с раннего детства.

Мне был 21 год, молода, совершенно до наивности глупа, очень капризна и вспыльчива, хотя я думала, что умна и принципиальна. Когда я заканчивала школу, мои родители только недавно шумно развелись, мама осталась с маленькой сестричкой, я жила у бабушки, и больше всего в мои 16-17 лет мне не хватало любви и ласки.

Эмиль происходил из богатых латышских аристократов. Внешне он этому точно соответствовал – лицо интеллигента, холёные руки, негромкий разговор, чуть надменная улыбка, спокойствие и выдержка. Педант и аккуратист. Таким я запомнила дядю Эмиля, мужа маминой двоюродной сестры Иды.

Повесть “Десятый круг” вышла в Москве отдельной книгой в самом начале 1991 года стотысячным тиражом. Судя по оценкам читателей, она вошла в список бестселлеров. По сути, стала первой, изданной в горбачевский период и рассказавшей то, что в СССР принято было замалчивать, и уж во всяком случае, широко не афишировать. Еврейские гетто оставались своего рода “белыми пятнами”, население знало о них в самых общих чертах. Советская пропаганда тратила огромные усилия на борьбу с “тлетворным влиянием сионизма”, Израиль подвергался всяческому осуждению — тема тотального уничтожения фашистами евреев не вписывалась в эту “борьбу”.