Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ПОЭЗИЯ / Михаил Мазель | «… из Книги Времён»

Михаил Мазель | «… из Книги Времён»

Михаил Мазель

Об авторе

Михаил Мазель. Родился в 1967-м году в Москве. Окончил 444-ую математическую школу и технический вуз. Писать начал в двадцать лет. Поэт, сказочник, фотограф, дизайнер веб-сайтов и книг. Вице-президент Клуба Русских Писателей Нью-Йорка. Автор нескольких десятков поэтических сборников, сборников рассказов и сказок. Есть публикации. Прошли девять фотовыставок. На стихи Михаила написано более ста песен. С 1997-го года живёт в Нью-Йорке, куда переехал, после того как неожиданно перестал ходить. Старается вести активный образ жизни и пропагандирует активный образ жизни инвалидов-колясочников.

Photo copyright: pixabay.com

О том, что не про нас

Максим Венгеров и Полина Осетинская
исполняют Цыганку Мориса Равеля
Карнеги Холл 11 февраля 2020 года

Я наблюдал рожденье музыки. Однажды.
Она рождалась многократно. В этот раз
я не пытался утолить извечной жажды.
Я понимал: всё это не про нас.
И даже не про Б-га или Чёрта…
Возможно, про струну или черту.
Я в этот вечер зритель был почётный.
А Б-г и Чёрт шептали: «Чередуй
желания с молчанием, бродяга.
Ну, а захочется кричать, кричи. Не здесь».
И каждый в этот миг струну натягивал.
И каждый спрашивал и отвечал. Ответ был: «Есть!»
Всё было ясно. Ясно и прозрачно.
И звук пьянил тогда, как никогда.
Куда там водка, или даже марочный
коньяк… Не говорите «горе не беда».
Я наблюдал рожденье музыки однажды.
Не чудо счастья: чей-то тяжкий труд.
И реки, утоляющие жажду
грозились, что сейчас в момент сотрут
всё то, что сами же и утолили…
И даже в эти дважды не войти.
Вода плескалась. Полно. Мы простили.
Мы поняли все таинства. Пути
остались тайными, лишь музыка рождалась
как до и после, присно. Испокон.
А то, что мы в тот миг в сиденья вжались –
простите вновь, проверенный закон.
Зияла, заполняясь, запустелость.
Слились в единое… студенты, челядь, знать.
И каждому сильней всего хотелось
не быть собой, забыть и не понять.

< 12 февраля 2020 года >

Преодоление невежества
или Напридуманный понт

… Александру Дольскому

Альманах

Мы живём на струнах гитариста,
словно на аллеях птицы с листьями.
Та аллея старая – бугриста.
Между веток виден город мглистый.
Он ещё от спячки не проснулся.
Он пока, пожалуй, засыпает.
Засыпают листья. Я вернулся.
А струна, что держит нас – слепая.
А струна дрожит. Дрожит как сердце.
И другая – сердцу следом вторит.
Опадают листья, как сестерции.
Щедрая луна не тонет в море.
Щедрая луна пришла на смену
мглистости, а с ней вода надежды.
Всё меняется, лишь струны неизменны.
Почему мы в музыке невежды?
Почему мы в ней не слышим голос
тот единственный, идущий параллельно?
Затихают струны. Ветер волосы
расправляет вдоль ночным елеем.
Ты прислушайся к дрожанью серебрения,
к плеску напридуманного понта.
Струны зазвучат без одобрения.
Вновь и вновь. Свою, решившись, – троньте.

< 13 февраля 2020 года >

Отблеск
(Несмотря на прогноз)

Снег приходит на Землю из книги времён
и как манна ложится на наши дворы.
Пояс куртки опять перетянут ремнём.
Это снег за окном шепчет мне: «Отвори!

Отвори свою душу, глаза распахни…
Не забудь всех деталей, что можно забыть
И хотя бы в желаньях невольных вспорхни
над скрипящим печально движеньем резьбы».

Снег приходит нежданно, как боль и мотив,
несмотря на прогноз, как бы сам по себе.
И движеньем привычным по шляпку ввинтив
чувства в стену тоски, я тону в серебре.

Этот свет проникает сквозь горечь и страх.
Да, он холоден и ослепительно бел.
И я знаю, что где-то тех страхов сестра
меня ищет, явившись любовью к тебе.

Я одна из снежинок. Ты тоже одна.
Мы ложимся, касаясь друг друга, как встарь.
Мы частички реки, что промёрзла до дна.
Мы дрожим, серебрясь, и сверкает кристалл.

Так слагаем мы вместе для книги главу.
Пару тройку стихов. Пару тройку страниц.
От снежинки к снежинке фотоном плыву.
Вереницею… Отблеском тех верениц.

Снег приходит и нас вовлекает в игру,
мельтешенье, сверканье, порханье, полёт.
И становится центром, что было вокруг.
И, как это не странно, вдруг плавится лёд.

< 18 января 2020 года >

Рисунки на волнах

Средь мельтешенья городского
мне часто чудится орган,
как чувства нежного осколок,
как чувства призрачного грань.
Звучит он часто утром ранним.
Порою – в суматохе дня.
И ночью… Кажется – он ранит.
Но – нет. Мечты… Вот те – саднят.

Воспоминания, как пена:
рисунок пьяный на волне.
Всё проступает постепенно,
и я доволен всем вполне.
Трещат, урчат, сопят поленья.
Смыкает прорезь полынья.
И не по щучьему веленью
в тебя влюбляюсь снова я.

С крутого берега ступени
уводят или же ведут.
И ветра в дюнах где-то пенье.
И сами дюны как редут.
И там вдали, где мы за ними
пусть не у моря, как сейчас,
одежды у камина снимем:
от ветра соснами качаясь.

Ты скажешь мне, что я несносен,
а я в ответ, что ты – не ты.
И снова тени наших сосен
Засуетятся, как винты
трансокеанских пароходов…
Гудки… Растает дым вдали.
Звучит орган. Два-три аккорда,
и за окошком снег валит.

< 21 января 2020 года >

Альманах

Дымки над покатостями

Отмечаю приход февраля.
Просто так. Захотелось отметить.
Я не знаю, кто будет в ролях
в новой сказке о жизни и смерти.
Сколько будет в ней слов о любви,
о печали, о Б-ге, о счастье?
Город плотно туманом обвит
и не ясно к кому кто причастен.

Что до сказок… они обо всём.
Мы ведомы законами жанра.
Сам февраль в этот час новосёл
в каждом доме. От лестниц пожарных
до дымков над покатостью крыш
в строгом хаосе окон и веток.
Может, зря ты сомненья коришь?
Среди них нету нимф и нимфеток.

Строгость линий, пронзивших туман.
Разговор с февралём спит в начале
И не надо большого ума,
чтобы видеть: никто не качает
этот стройный застывший пейзаж
только начатой сказки… О чём же?
Всякий ход мой похож на пассаж,
что сомнениям не уничтожить.

Отмечаю приход февраля
просто фактом совместной прогулки.
Не боится туман патруля.
Сторожит для любви переулки.
Отмечаю не рюмкой вина,
не бокалом янтарного пива.
Дверь в февраль чуть при-от-ворена.
Сказка пишется неторопливо

< 5 февраля 2020 года >

Время экзамена

Все наши сказки – отрывки из книги времён.
Б-г один знает, когда фолиант соберём
И, на закате усевшись в квадрат или в круг,
вслух почитаем друг-другу… Такую игру
трудно представить без елей, волков и луны
Зубы остры, шерсть искрится, их лапы сильны.
Мудрости хватит добыть для героев царевн.
И не родились ещё ни Уэллс, ни Жюль Верн.

Пишется книга. Взлетают с земли в небеса
птицы, несущие ужас и смерть. На часах
время, когда начат ими обратный отсчёт…
Быстро листаем, шепча: «Эта сказка не в счёт!»
Сказано – сделано. Мы – отлистаем назад.
Странно, но движется солнце с востока на запад.
Волки сидят и молчат, мы внимательно ждём.
Время в ответ моросит по картинкам дождём.

А на картинках?.. Опять стало страшно смотреть.
Как не крути там опять всё про жизнь или смерть.
Вдоволь хватает арен, и крестов, и костров.
Страшно. Давай пролистаем страниц эдак… сто.
Лучше вперёд. Вот другая страница. Пуста…
Кто первым скажет, что это, видать, неспроста?
Кто осознает, что тоже придётся писать?
Кто-то жужжит? В небе точка. Комета? Оса?

Кто-то не верит, что мы в этом небе одни…
Волки поют. Догорают костры и огни.
Книга лежит на камнях. Книге тысячи лет.
Время экзамена. Кто первым тянет билет?

< 10 марта 2020 года >

Единение (Путь к ковчегу)

 … я посвечу тебе там
Владимир Гандельсман

Мысль от пролёта к пролёту.
Вдох от ступени к ступени.
Слышится ропот и клёкот,
а в остальном запустение.
Разницы нету почти что
вверх или вниз… зависаю.
Кто я? Наивный мальчишка.
Глупость и дерзость босая.

Вижу закрытые двери.
Знаю, что в комнатах страшно.
Нет никаких суеверий.
Станет грядущий вчерашним
ужас незнанья и знанья.
Я его сделал единым.
Влаги по стенам сползание –
шаг до прорыва плотины.

Выше ли уровня моря?
Сколько ещё до ковчега?
Сон ненадолго всех сморит,
только вот не до ночлега
нам перед новой площадкой.
Слух обострился до дрожи…
Лестница стала дощатой.
Звуки похожи на рожи.

То есть? Мы все на спектакле?
То есть? Актеры на сцене?
Дайте побольше нам пакли
чтоб не пропасть за бесценок.
Может, научим кого-то
если задраим все щели?..
Звуки бравурной когортой
всех призывают к прощению.

Не за злодейства. За глупость,
слабость, не знания истин.
Громче на лестнице хлюпает
Мы не сбегаем, а чистим.
Это наивно, но верно.
То мы играем, то смотрим.
Между прозреньем и скверной.
Между легато и форте.

Чувствую локоть. Не ясно
бьёт он меня или держит.
Звуки становятся гласными.
Хочется видеть надежду
в этом глухом серпантине
и наконец-то решится
счистить с винтов ржавых тину.
Пусть штукатурка крошится.

< 21 февраля 2020 года >

Воплощения

Чернее ночи быть легко, поскольку ночь не так черна.
Одна из них стучит клюкой. Другая – малость вычурна
в своей беспечности. Спешат её спонтанные шаги.
И отзываются в ушах. И чуть касаются щеки.
Обеих щёк. Ещё. Ещё. Сгущается. Нам не впервой.
И тот, кто скрылся под плащом, им заглушает волчий вой.
Всё это сон, а может стих, а может чистый чёрный холст.
Не вздумай думать «отпусти» и замечать мелькнувший хвост.
Мелькают тени в черноте, хотя не видно в ней теней.
Не мудрено от них вспотеть. Ты не дрожи – прижмись к стене.
Облокотись, вдохни и в путь. Навстречу свету сделай шаг.
Сожми в ладони слово. «Будь». Пугает хруст? Всё это шлак.
Всё это муть ненужных слов и, к сожаленью, нужных, но
слились опять добро и зло, позолотил рассвет окно
и вот уже чуть виден двор и выход в город со двора.
Мы с кем-то чувствуем родство. Но с кем? Не хочется соврать.
На лавке брошен чёрный плащ. На ветках белый. Кто здесь был?
Не вой, не крик, не смех, не плач. Слетает с веток свет. Не пыль.
И значит, всё еще баланс присутствует в моём дворе.
Белее белого лишь шанс, сокрытый в слове. Вспомни… «Верь».

< 17 января 2020 года >

На дне шестой строфы или Подцвеченный шёпот

Как чёрно-белое кино наоборот,
вздымаясь к небу снег идёт: который год.
И, прикоснувшись к черноте, забыв поля,
он на рассвете станет серым, пепеля.

Но пепел – не зола, и до поры
из недр его воспрянут оперив
крыла больших волшебных птиц огнём
сомнения… Пока мы не моргнём.

Воспрянут из него на свет миры,
чтоб вновь осыпаться, при этом усмирив
неподдающиеся пониманью сны.
Мне жаль, что вновь глаза твои грустны.

Мне жаль – ты снова где-то не со мной.
Сквозь пепел красотою неземной
на свет являются, вздымаясь миражи.
Тот, что не тает долго – старожил.

Старо предание, но верится в него
под взмахом крыльев птицы огневой.
А пепел превратится в белый снег.
Снег не зола. Растает по весне.

Так стоит ли раскрасить старый фильм?
Вопрос осел на дне шестой строфы…
И дождь, взметнувшись от камней в цветную высь,
за мною следом шепчет: «Отзовись».

< 10 марта 2020 года >

Элегия о ловле неуловимого

День умирает? Нет – он просто тает. Уходит.
То «никуда» смотрит в спину, сопя впереди.
Карточный домик. Дрова во дворе у колоды.
Страхи, которые, если задуматься, то же кредит.

День просыпается: снегом, туманом, дождями, жарою.
Женщиной или мужчиной, собакой, что, впрочем, не спит.
Хвост её мыслей и чувств от вошедших не скроет.
Кто это в комнате этой так мерно сопит?

Может быть частые гости Ничто с Ниоткуда?
Некое чувство? Не стоит его называть.
Видимость просто не может быть блёклой и скудной.
Скрипнут окошко, крыльцо, половица, кровать.

Кто-то залает, а кто-то завоет, а кто-то растает.
Кто-то бумажкой, как листиком, вдруг зашуршит.
Да. Уловить эту смену – затея пустая.
То, что неведомо, надо придумать, скроить и пошить.

Я – доморощенный медиум в новых очёчках
вижу как лучиком с пола к окну тихо движется пыль.
Что это значит? Что вижу в очёчках я чётче?
Вряд ли. Вблизи, может быть… Новый день наступил.

< 4 января 2020 года >

Перед первой просинью…

 Вижу, что уже нельзя
видеть и не полюбить.
Владимир Гандельсман

Полюби меня за то, что тебя я не пойму.
Лодки спрячутся в затон. Пойму наполняет муть
призрачно прозрачных слов, вёсельно весёлых брызг.
Остальное принесло: смысл жизни, страх и риск.

Полюби меня. Не жди, чувства горького в ответ.
Смоют талый снег дожди, жухлых трав открыв вельвет.
Кто издаст гортанный крик, тот не умный, не дурак.
То трубит олень-старик предрекая время драк.

Полюби меня. Совсем я отвык от страха стать
чьим-то кем-то. Закавык много в девственных местах,
что затопит мыслей ток за пол вздоха до весны.
Полюби меня, мой бог, и на час-другой усни.

Полюби во сне. Гляди… Там острей, чем наяву
крошатся ломаясь льды, дольше отзвуки живут.
Полюби! Трубит олень. Время заходить на круг.
Ледоход вскрывает тлен берегов. Но всё же, вдруг…

Полюби как в первый раз. В первый раз. Я не ищу
сокровенный смысл фраз и сакральный… Мой прищур
сразу и ответ и знак, что я принял твой посыл.
Что же это? Ночь. Весна… Что мне делать? Не проси!

< 9 марта 2020 года >