ПРОЗА

Когда-то у нас была собачка. Черненькая с беленькой грудкой. – Возьмите, пожалуйста, щеночка! Мама не разрешает его нам в доме держать... Он очень хороший... Очень… – Ира, тут две девочки щеночка нам принесли…

Цок-цок-цок…– цокают копытца по горной тропинке. Навьюченный ослик спешит в город. Что там в хурджине? Женщины положили масло в кувшинчики, тряпочкой чистой прикрыли, а масло деревенское, хноцу караг, из маслобойки… Родственникам в город везут на ослике, такое масло разве продашь? Оно же бесценное!

Два приятеля примерно одинакового роста, возраста и национальности возвращались домой с похорон. Возвращались они по немецкому автобану на японском автомобиле марки “Хонда”, который принадлежал тому, которого звали Лёва.

Лена и Ксю были одеты почти одинаково: в ситцевые платья ниже колен и цветные платочки, кокетливо сбитые к затылку. Девушкам было по девятнадцать, они дружили ещё с первого класса и подруг ближе, наверное, и не бывало. День был жаркий, хотелось пить. Девочки собирались купить колы и чипсов, несмотря на воскресенье.

…Убийство – это всегда плохо… Плохо, отвратительно, что убит человек. Плохо, что убит турист, и ещё хуже – что убит русский турист. Убит, когда до Рождества осталось несколько дней. Когда город заполнен туристами из всех стран. Опять будет звонить префект, опять будет трясти начальство, опять будут говорить о «профилактике»...

В сети появилась книга нашего автора и друга Сергея Асриянца.

Странно было находиться одетым в бассейне. Гудошников смотрел на «талантливую драматическую актрису» Маргариту N, которая стояла на краю пятиметровой вышки для прыжков в воду и вымученно делала вид, что ей страшно.

Невысокая худенькая девушка с покрасневшими коленками, в выцветшем коротковатом платьишке, не обращая внимания на промозглый холодный ветер и нудный осенний дождь, едва слышно напевала и медленно танцевала на обрыве.

Человек с фамилией, приятной для огородников и садоводов, - Секаторов - нервно курил и созерцал зашторенное наглухо ледяными узорами окно, за которым выла вьюга. Мыслишки лезли в его полулысую-полупьяную голову хмурые. Секаторов был зол на весь мир, жена ушла, забрав детей, на работе его не ценили - его, знатного прораба.

После академии отца перевели служить в Среднюю Азию. Он отбыл по назначению, занял должность начштаба, но с жильем были проблемы, и мы с мамой и братом оставались в Москве еще пару лет. Наконец, настал срок воссоединения семьи, и в феврале 1966-го мы на поезде выехали в Ташкент. Тогда это заняло более 4-х суток.