ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Если вы думаете, что Сыкер – это фамилия Шломы, то вы ошибаетесь. Сыкер – это на идиш «пьяница». Такое имя Шломе дала его жена Перла. Шлома, конечно, любил выпить и умел выпить, но никто никогда не видал его валяющимся под забором или в каком ином непотребном виде. И поэтому имя Сыкер ему по-настоящему никак не подходило, но Перла упорно называла его так, и, в конце концов, все Краснополье привыкло, что Шлома – это Сыкер. И самое главное, что и сам Шлома привык к этому имени и спокойно отзывался на него.

Ноябрь - девятый в том календаре, который позабыт и канул в лету. Ты говоришь, что мне идёт каре. Я говорю: "Карету мне, карету!" Перетерпеть осенний этот мрак и вылезти наружу из туннеля - нельзя никак. Пока совсем никак. Пока убито время на дуэли.

Написал я эту статью по просьбе узбекистанца Акбаржона Абдураимова - он мой земляк, выходец из того же местечка Хатырчи в Узбекистане, что и я. Акбаржон ведет на ФБ страницу «Хатырчинцы», я с ним время от времени переписываюсь. Я использовал одну узбекскую пословицу, и Акбаржон попросил меня для его страницы написать статью на эту тему.

Школьные звонки в нашем убани, в Нахаловке, звучали сквозь лай собак и гудки трамвая. Девчонки и мальчишки бежали с тяжёлыми портфелями, набитыми дневниками, учебниками и тетрадями — скорее похожими на мешки с камнями, чем на символ знаний.

Мы издаем книги находясь между целой стаей сцилл и табуном харибд, а наше искусство как раз и заключается в том, чтобы учесть все факторы, несмотря на то, что они могут казаться взаимоисключающими.

История знает двух выдающихся Юриев Казаковых с академическим музыкальным образованием: одного - виртуозного баяниста, другого - невезучего контрабасиста, выросшего впоследствии в классика русской литературы. Итак - о втором...

Три тыщи лет тому назад, а может, две пятьсот,
пел на холмах твоих Давид, а может, и не он.

Известие о начале войны не застало рава Нахмана врасплох. Регулярно читая газеты и слушая радио, он прекрасно понимал то, что было сказано между строк. Мрачные думы и тяжёлые, нехорошие предчувствия уже давно не давали ему покоя.

Погода в Риге ветрена и переменчива: только-только солнце улыбнется тебе - и вот облака, дождик с минорным настроением.

Сховалося у памʼяті містечко,
І навігація записана в душі.