Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ПРОЗА / Нина Косман | Как я перестала быть отличницей

Нина Косман | Как я перестала быть отличницей

Рассказы из моего советского детства

Photo copyright: pixabay.com. CC0

Когда мне было восемь лет, моeму папе разрешили поехать за границу — навестить сестру в Англии. Я никому в классе не говорила, что мой папа за границей, так как знала, что их родители не могут туда поехать, и я не хотела хвастаться своим папой, чтобы они не подумали, что моя семья как-то отличается от их семей, а мой папа — от их пап.

Папа привез из Англии много интересного — рулон мягкой туалетной бумаги, жвачку, банку кока-колы… Но его главным подарком мне были часы. Это были настоящие часы, не игрушечные; я носила их по воскресеньям, но в школу я их не носила, так как не хотела, чтобы мои друзья знали, что мой папа привез мне из-за границы то, чего у них нет: я не хотела отличаться от других. Но хотя я и не носила мои часы в школу, мои друзья вскоре о них узнали. Они восхищались ими.

Мои друзья стояли рядом со мной и наблюдали, как движутся стрелки. Они просили дать им поносить мои иностранные часы хоть несколько минут.

Раз уже все знали про мои часы, я стала носить их каждый день. Теперь каждый хотел сидеть рядом со мной и смотреть на мои часы, но все они не могли сидеть за моей партой. Вместо этого они то и дело оборачивались на меня и показывали пальцами на свои собственные запястья без часов: сколько времени осталось до конца урока? Если оставалось пять минут, я поднимала пять пальцев; десять минут — десять пальцев и т.д.

Раньше я была отличницей, но когда я стала носить в школу часы, я уже не слушала, что говорит учительница. Я была занята подсчетом минут.

Однажды директорша школы вошла в наш класс за четыре минуты до звонка, — как раз, когда я поднимала четыре пальца. Она подошла к моей парте и спросила, где я взяла эти часы. Я так её боялась, что не могла ничего ответить.

Литературный клуб

Учительница ответила за меня:

— Отец привез ей часы из-за границы.

Директорша взяла у меня часы и велела мне встать.

— Не так давно эта девочка была отличницей, — сказала она, положив мне руку на плечо. — Что же случилось с Ниной К.? Почему она стала хуже учиться? Почему она стала получать четверки вместо пятерок? Теперь мы знаем.

Директорша держала мои часы высоко, чтобы они всем были хорошо видны.

— Это, — сказала она, — и есть то, чем пользуются капиталисты; этим они портят наших советских детей. Строят у себя там специальные фабрики, на которых делают такие вот часы для наших детей. Когда эти часы попадают в руки советского ребенка, ребенок меняется, хороший ребенок становится плохим, перестаёт слушать учительницу, плохо учится. А им того-то и надо! Посмотрите на Нину. Она думает, что она лучше всех. Она думает, что она особая только потому, что у нее есть то, чего нет у других. Но в глубине души она не хочет быть особой. Она хочет быть, как все. Не так ли, Нина?

Комок в горле не давал мне говорить, из глаз текли слезы. Я чуть кивнула. Я была с ней согласна.

СЕКРЕТ

Моя школа была далеко от дома. Раньше папа возил меня в детский сад на троллейбусе, а когда я стала побольше, Дора Михайловна стала возить меня на трамвае в школу. Когда Доры Михайловны не было, я немного по ней скучала. После школы мы ходили за продуктами. Мы стояли в одной длинной очереди за маслом, в другой — за мясом, в третьей — за овощами. Люди в очередях выглядели усталыми, и мне было скучно стоять в очереди. Но с другой стороны мне это нравилось, потому что пока мы там стояли, Дора Михайловна рассказывала мне всякие истории.

Альманах «Новый континент»

Один раз, когда, наконец, подошла наша очередь, Дора Михайловна не могла найти кошелек с деньгами. Этот кошелек дала ей моя мама. Она перерыла свою сумку, выпотрошила все карманы, но кошелька не было. Она выглядела такой несчастной, я думала, она сейчас заплачет.

— Как я посмотрю в глаза твоей мамы? Что она подумает?— Я надеялась, что мама на неё не будет сердиться, но я не была в этом уверена.

— Что если она подумает, что я украла эти деньги?

— Я скажу, что вы не виноваты, Дора Михайловна! Я уверена, что мама на вас не рассердится.

Но я понятия не имела, что мама подумает. Может, она захочет, чтобы кто-то другой возил меня в школу и стоял в очередях за покупками. Я решила, что если мои родители наймут кого-то ещё, я вообще не буду в школу ходить.

Но я напрасно волновалась. Когда мама узнала, она поверила Доре Михайловне и ничего не сказала.

Прислать материал для публикации на сайте

Однажды, когда мои родители были на работе, Дора Михайловна вытирала пыль и зацепила рукавом папину «Спидолу». «Спидола» свалилась на пол. Дора Михайловна подняла её, включила… Но звука не было.

— Ну вот, — сказала она грустно. — Когда твой папа узнает…

— Дора Михайловна, — сказала я. — Я скажу, что это я сделала. Тогда он не рассердится на вас.

— Спасибо, Ниночка, но я не хочу, чтобы ты говорила неправду даже для того, чтобы мне помочь. Если твой папа рассердится и не захочет, чтобы я работала у вас, это лучше, чем говорить ложь.

Она оставила папе записку о том, что произошло. Мол, ей очень жаль, но что же ей теперь делать, разве только честно об этом ему сказать? Она закончила убирать пыль, разогрела обед, поставила передо мной тарелку с бульоном и, когда я окончила есть, ушла.

Я пыталась делать уроки, но все думала о записке и о том, что будет, когда папа вернется с работы. Как он будет жить без «спидолы»? Каждый день после ужина он слушал только одну радиостанцию — БиБиСи. Это была особая радиостанция: она приходила к нам из-за границы. Папа говорил, что ему надо слушать новости по БиБИСи, потому что наши советские радиостанции и газеты не сообщают нам о том, что происходит в мире.

Нина Косман
Автор Нина Косман

Диктор БиБиСи был за границей, поэтому его голос был тонким и слабым. Папа говорил, что плохо слышно не потому, что БиБиСи так далеко, а потому, что советское радио глушит БиБиСи, чтобы советские люди не слушали заграничные станции. Он поворачивал радио налево, направо, опускал его на пол, поднимал, крутил его в руке, и иногда от всего этого голос БиБиСи становился чуть слышнее.

— В нашей стране только один способ узнать правду о том, что происходит в мире — только слушая БиБиСи. Вот почему я это делаю, Ниночка, — говорил он, держа спидолу на протянутой вверх руке или ударяя ее кулаком.

Он не включал радио на полную мощность и всегда проверял, закрыты ли все окна и двери, чтобы наши соседи не знали, что он слушает эту радиостанцию. БиБиСи было нашим секретом.

Мой брат и я не должны были говорить об этом в школе и в разговорах с друзьями. Я боялась, что могу вдруг сказать «БиБиСи» просто так, даже когда разговор был о чем-то совсем другом. Я сидела в классе и вместо того, чтобы слушать учительницу, всё думала о БиБиСи и чувствовала, что я храню важный секрет, и от этого секрета зависит судьба всего мира.

Вдруг раздавался голос учительницы:

— О чем размечталась, Нина К.?

— О Би… Ни о чем.

Каждый раз я во время сдерживалась и ни разу нe произнесла вслух запретные буквы.

Поэтому, когда Дора Михайловна сломала радио, я была и рада, и не рада. Мой папа не будет больше слушать БиБиСи, так что у нас не будет больше тайн, и я не должна буду бояться выболтать эти три запрещенные буквы. Я устала носить с собой эту тайну. Но если Дора Михайловна перестанет работать у нас из-за «спидолы», то это будет не так хорошо. Спидола была папиным сокровищем.

А что, если папа будет так расстроен, что он скажет Доре Михайловне никогда больше к нам не приходить, подумала я. Кто тогда будет водить меня в школу?

Я думала, может быть, лучше спрятать записку Доры Михайловны и сказать папе, что я сама сломала радио. Но тогда вместо секрета БиБиСи у меня будет секрет спрятанной записки, а ведь Дора Михайловна не хотела, чтобы я ради неё что-то скрывала. Пока я пыталась решить, что делать, настал вечер, и папа пришел домой.

Он прочитал записку и не рассердился. Он ей доверял — ведь любой мог бы уронить радио. Он починил свою любимую «спидолу» и продолжал слушать БиБиСи каждый вечер. А я продолжала носить с собой свою тайну. Каждое утро, сидя рядом с Дорой Михайловной в трамвае по дороге в школу, я напоминала себе: «нельзя говорить БиБиСи, нельзя говорить БиБиСи». Мне особенно хотелось произнести вслух эти буквы на уроке арифметики, когда в классе было совсем тихо — все молча решали задачки, а у меня от скуки вертелось в голове «БиБиСи — БиБиСи — БиБиСи.»

Нина КОСМАН