Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ПРОЗА / Игорь Веревкин | Тоска по старому, или Вспомнить забытое

Игорь Веревкин | Тоска по старому, или Вспомнить забытое

Игорь Веревкин
Автор Игорь Веревкин

В 1962 году я впервые вышел на сцену профессионального театра в массовых сценах спектакля “Король Лир” по трагедии В. Шекспира.

Это был тот старый театр, который можно назвать театром традиционным. Были декорации и костюмы, грим и театральные эффекты, когда гром изображался не с помощью компьютеров, которых тогда и в помине не было, а с помощью металлического листа…

И публика тогда была особенной. Люди шли в театр, как на праздник, в нарядной одежде, с цветами для любимых артистов… На сцене были профессиональные артисты, а в зале – профессиональные зрители.

И всё же театры не могли ограничиваться постановкой только классической драматургии. С одной стороны, появлялись новые авторы, с другой – требовалось всё больше и больше пьес, в которых необходимо было показывать самое лучшее в мире социалистическое общество.

Да уж, этот “метод социалистического реализма” сделал своё чёрное дело, – развратил зрителя, отучил их относиться к театру с трепетом. И пошли потом – уже потоком – всевозможные инсценировки, а это уже не драматургия, а некоторый компромисс.

В кинотеатрах демонстрировалась такая редкостная белиберда, что искусством это назвать совершенно невозможно.

А потом своё слово сказало и телевидение. Словно снежный ком обрушился на население, заметьте, я не говорю, зрителей, а именно на усреднённое население, мыльные оперы, сериалы и мелодрамы…

Альманах

И люди, не вставая с места, увидев на экране своего телевизора сериал по мотивам (!!!) романа “Идиот”, стали полагать, что познакомились с творчеством Фёдора Михайловича.

Так, не вставая с дивана, “зритель профессиональный”постепенно превратился в “быдло обыкновенное”.

А телевизор продолжал делать своё гнусное дело, перерабатывать массу населения в потребителей “клиповой” культуры, в массу, которой самой думать уже и нет необходимости.

Тут уж всполошились и театральные режиссёры, – зрителя надо было чем-то удерживать в театральных залах, так как он не мог уже три-четыре акта наблюдать за героями Островского или Толстого.

И выход был найден. Персонажи Островского и Толстого стали петь, плясать и обнажаться, а ежели режиссёр совсем уже модный, то и совокупляться на глазах публики.

Стали забытыми элементарные вещи, которые раньше были понятны любому любителю театрального искусства.

Изначально было “ЧТО”. Это то, что заложено в пьесе, а зритель изначально был знаком с сюжетом и персонажами, он знал, что Гамлет в финале умрёт, а водевиль закончится весёлым танцем.

Зритель приходил в театр, чтобы увидеть “КАК” это будет воплощено режиссёром и актёрами.

Постепенно, по различным причинам, важнейший компонент “ЧТО” стал просто исчезать из театра, кино и телевидения. Режиссёрам автор стал совершенно не нужен, они стали демонстрировать собственное понимание пьесы, порой и совсем игнорируя автора. Для режиссёров важным стало “КАК”.

И уже не факт, что в постановке какого-нибудь современного режиссёра Гамлет не умрёт, а произнеся: “Дальше – тишина”, останется живым, споёт песенку, спляшет и станет основателем нового государства – Социалистическое Королевство Дания.

“Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно”, – считал начинающий драматург Треплев, персонаж Чеховской “Чайки”.

Но форма без содержания – это ничто…

Как бы не выпендривались режиссёры, как бы ни насиловали авторов, всё равно будет так, как сказал другой шекспировский персонаж:

“Из ничего не выйдет ничего”.

Игорь Веревкин

Альманах