Владимир ТАРТАКОВСКИЙ | Откройте ангелу!

Американо-израильский «Новый Континент» начинает публиковать произведения из сборника «Ракурс» – итога Всеизраильского открытого конкурса короткой прозы. Основатель – известный писатель, публицист, драматург и переводчик Юрий Моор-Мурадов. На конкурс прислано более двухсот рассказов. Лучшие из них попали в шорт-лист и вошли в сборник, выпущенный в Тель-Авиве. Наши поздравления!

ОТКРОЙТЕ АНГЕЛУ!

Старику не хотелось подниматься с любимого кресла, но звонки продолжались. Пришлось оставить недопитый стакан, найти ногами тапки, подняться и приоткрыть дверь.

Девушка в воздушной накидке, с ясным взглядом и милым личиком тряхнула золотыми кудрями.

– Добрый день.

– Здравствуй, девочка, – отозвался Старик.

– Можно зайти?

– А ты кто и к кому? Продаешь что-то или “молодые помогают старикам”?

– Я Ангел, к вам.

Ангел был с сумочкой через плечо, но без нимба и без крыльев. Впрочем, и облик, и голос вполне соответствовали стереотипу. Старик не знал, как быть, на хорошо помнил, что в последнее время каких только трюков ни придумают, и верить никому нельзя.

– Ангел? А ты знаешь, кто я?

Ангел кивнул на дверную табличку: “Старик”.

– Ах, да, в самом деле, – смутился Старик.

– Можно войти?

Обычно Старик не впускал чужаков. Но, если это очередные продажи, то даже интересно – зачем продавцу чего угодно называться ангелом? Неужели только, чтоб проникнуть в комнату? И что дальше? Наличных у Старика – сущая мелочь. Если сегодня кто-то держит деньги дома, то никак не жильцы дома престарелых. И грабители наверно это понимают. Значит, грабеж исключается. А никаких покупок он не сделает: горький опыт – увы! – имеется. Конечно, ничего и не подпишет, не даст своих банковских данных. Максимум – можно записать предложение, а вечером поговорить с дочкой, она все выяснит и решит, стоит ли связываться.

Так что уязвимых мест нет, можно и поболтать на общие темы, а заодно выяснить, что за ангел такой?

Да и выглядит девочка безобидно, даже весьма симпатично.

Но параллельно этим мыслям в голове мелькало: а вдруг в самом деле? Вроде ангелы – существа положительные, призваны спасать и помогать. Но Старику почему-то стало не по себе.

– Ладно, заходи, – он пропустил Ангела в комнату. – Хочешь газировки?

– Нет, спасибо.

Закрывая дверь, Старик вспомнил, что ангелы бывают разные, не все приходят с добром. К горлу подкатил противный комок, во рту пересохло, по спине поползли мурашки.

Опустившись в кресло, он взял свой стакан и допил его большими торопливыми глотками, роняя капли на линялое трико. Стало вроде легче, но тревога не проходила.

– За чем же ты пришел? – начал Старик, еле овладевая голосом. – Вернее, пришла. Ведь не просто так?

– Не просто, – кивнул Ангел. – Меня послали за вами.

– За… мной? – переспросил Старик, понимая, о чем речь, и поневоле отгоняя от себя это понимание. – То есть… В том смысле, что это – конец? Се… серьезно?

– Да, – мило улыбнулся Ангел. – Меня послали за вашей душой.

Голова отказывалась осознать услышанное, но тело ослабло, а руки задрожали. Во рту опять пересохло, но не было и речи о том, чтобы подняться, открыть холодильник, достать бутылку и наполнить стакан.

Неужели это конец? Только семьдесят пять! Хоть бы еще годик! Здоровье, вроде, в порядке – сам на ногах, и даже без палки. Сердце, правда, пошаливает, но не так, чтобы что-то серьезное. Тогда зачем явился этот ангел? Значит это – все!?

Нет, не может быть!

Казалось, от Ангела исходит волна приятного тепла.

Она еще и экстрасенс, подумал Старик. И какая симпатичная!

Пусть даже экстрасенс, что из того? Мало ли есть экстрасенсов? И экстрасенс – это совсем не ангел!

Да какой, к черту, ангел? Девочка как девочка, самая обычная и очень даже настоящая – материальная и живая. Наверно, и потрогать было бы приятно.

Надо же такое придумать – ангел!

– Вы не волнуйтесь, это быстро и совсем не больно, – опять улыбнулся Ангел. – Тело останется нетронутым, я заберу только душу, она не пострадает. Но нужно ваше соучастие.

“Заберу душу”? Что за бред? Как она ее возьмет?

Но голова думала одно, язык же бормотал другое.

– Но… это… обязательно сейчас?

Ангел кивнул.

Господи, какая глупость! Какой еще ангел – с сумкой на плече? Обычная девочка, даже если экстрасенс. Выставить за дверь – и дело с концом!

Как же, выставишь ее! Хоть бы самому с кресла подняться.

Рядом с пустым стаканом лежал мобильник. Но кому звонить и что говорить, прямо при ней?

А чуть подальше, на стене, красная кнопка – за сотню в месяц. Но и ее незаметно не нажмешь, а пока кто-то соизволит явиться, Ангел запросто упорхнет вместе с душой.

Как это – упорхнет? Вошел-то он через дверь. Вернее, она.

Да что за чушь?! Какие еще порхания?! Как зашла, так и выйдет, как миленькая!

Старик попробовал подняться, но куда там! Ангел не стал ему помогать, только смотрел с милой, почти заботливой улыбкой.

– А почему я еще ни разу тебя не видел? – прохрипел Старик. В прошлом году Дорис прямо при мне умер, но никого вроде тебя рядом не было – я бы обязательно заметил. А если кто-то попадает под машину, или несчастный случай случается, или в бою на войне? Да мало ли. Или во время операции умирает человек под наркозом – с ними ты тоже беседуешь?

Ангел усмехнулся и покачал головой:

– Я здесь не для долгих объяснений. Но, раз уж вы спросили… Все рождаются одинаково, но проживают свои жизни по-разному. И уходят души тоже по-разному. Не волнуйтесь, это не больно. Закройте глаза и на минуту задержите дыхание.

– А… отсрочить нельзя? – произнес Старик. – Хоть на пару лет! Я понимаю, что иначе не бывает, но неужели обязательно именно сейчас?

Вышло унизительно, и он добавил:

– Я пишу воспоминания для сборника “Эстафета поколений”, обещал к сентябрю закончить. А пятого должен встречаться со школьниками, меня пригласили еще в апреле…

– Простите, но я только посланник, – остановил его Ангел. – В жизни есть начало, значит, есть и конец. Иначе и быть не может. От меня мало что зависит. Что должно произойти, то и произойдет. Не бойтесь, закройте глаза.

Нет, глаза не закрывать! – мелькнуло в голове. И одновременно блеснула надежда: девочка сказала, что от нее мало что зависит. Значит, что-то все же зависит! Есть шанс!!

– Еще одно слово, пожалуйста, послушайте! – произнес Старик.

Он уже не строил предположений о возможном розыгрыше и не стыдился просить-умолять. Оказалось, что оставшийся кусочек неудобной и ограниченной старческой жизни стоит слез и унижений.

Ангел молчал. И Старик заговорил – торопясь, запинаясь и незаметно для себя перейдя на “вы”:

– Вы, конечно, правы, кто же спорит? Конечно, никто не вечен. Жена моя умерла три года назад… вернее, скоро уже четыре будет. И если, так сказать, пришел мой час – что же тут можно возразить? Но, знаете, у меня есть дочка – единственный близкий человек. Она в молодости очень следила за фигурой и, даже когда вышла замуж, долго рожать не хотела, а теперь не получается, три срыва. Ей сейчас сорок, и она на семнадцатой неделе, четвертая попытка. У нее, конечно, есть муж, но она… она и ко мне очень привязана. Если вы заберете мою душу… то есть, если окажется, что я умер, у нее опять будет срыв. Если не меня, так хоть ее пожалейте! – неожиданно для себя выпалил Старик, чувствуя, как закололо сердце, а из глаз брызнули слезы.

Ангел протянул ему платок.

– Напрасно вы так. В этом мире нет ничего вечного, так он устроен – одни уходят, другие приходят. Обычно дети переживают уход родителей. Это нормально, и ваша дочь должна это понять. Вы прожили интересную жизнь, и давайте завершим ее достойно. Вы правильно заметили: не каждого забирает ангел. Значит, вашей душой дорожат. Да-да, не удивляйтесь! Моя задача в том, чтобы извлечь ее и доставить в целости и в сохранности. Очевидно, вы догадываетесь, куда именно.

– Но как? Вы же… как это сказать… Извините, но ангел это дух! А вы на дух не похожи! Как же…

– Конечно, на мне материальная оболочка, иначе я бы не могла выполнить мою функцию. Кстати, если я ее не выполню…

– Вас накажут?

– Это слово неверно, – улыбнулся Ангел. – Но могут изменить параметры, а возможно и переформатировать. Кому это приятно? Я вас понимаю, но поймите и вы: уход души из тела неизбежен. Если сейчас я оставлю вашу душу, за ней отправят другого ангела. А может, и не ангела, а кого похуже. Понимаете? Но главное, я сама не могу вернуться, не выполнив задания, то есть не произведя у вас никакой деструкции.

– Никакой деструкции – у меня? – переспросил Старик, не веря блеснувшей надежде.

– Именно, – кивнул Ангел. – Деструкция – не самое подходящее слово, но самое доступное вам из всех остальных понятий. Деструкция есть разрушение объекта, прекращение его функций. Например, разделение человека на душу и тело.

– Но, вы же только что сказали, – неуверенно забормотал Старик, – что можете деструктировать…

– Простите, – остановил его Ангел, – но я и так потеряла с вами много времени – только потому, что вы мне симпатичны и я хочу сделать все спокойно и гладко. А без с вашего соучастия это невозможно. В ваших же интересах, чтобы все прошло без насилия, а значит, без лишних повреждений. Все, что от вас требуется: закройте глаза и задержите дыхание.

– Одну минуту! – закричал Старик. – Самый последний вопрос! Если я правильно понял, вы можете деструктировать, то есть разрушить что-то из того, что у меня, но все таки не меня самого? Тогда… – его голос сорвался.

Тяжело дыша и держась за сердце, он поднялся, оглядел свою комнату с кухонным уголком – стандартную жилую единицу дома престарелых – и остановил взгляд на Ангеле.

– Пожалуйста, будьте милосердны, разрушьте что-то другое! Очень вас прошу! Что угодно, только не меня!! – неожиданно для себя выкрикнул Старик. Он хотел броситься на колени, но едва удержал равновесие, ухватившись за спинку кресла.

По щекам опять потекли слезы, и он стал вытирать глаза ладонью, хотя в другой руке держал поданный Ангелом платок.

– Ладно, попробуем, – неожиданно легко согласился Ангел. – Только учтите, что рано или поздно вместо меня к вам пошлют кого-то другого, причем, не обязательно ангела. И не факт, что следующий посланник будет заботиться о сохранности вашей души так, как я. Кроме того…

Старик с благодарностью глядел на Ангела, слушал его, но почти не слышал. Все его мысли и сознание заслонило одно простое и бесконечное счастье – он остался жив!! Остался в своей комнате, с дочкой на проводе, со своими записями, книгами, привычными телепрограммами и любимым сыром в холодильнике. Остальное – неважно.

– …и такая замена должна быть максимально приближена к исходной цели, – долетели до него слова Ангела. – Так что, если деструктировать не вас лично, это должна быть не какая-то мелочь, а наоборот, понимаете? Что у вас самое близкое-дорогое?

– Самое дорогое? – переспросил Старик, утирая глаза платком, сморкаясь в него и при этом ощущая приятный запах духов.

– Да, например, любимая собака или кот?

– Тут домашние животные запрещены, – развел руками Старик.

– Значит, что-то другое – самое ценное и дорогое вам лично.

Вытирая глаза и невольно оглядывая комнату, Старик вспомнил об оставшейся от жены и еще не отданной дочери золотой броши с двумя большими рубинами. Минуту назад он бы с радостью ею пожертвовал, но теперь мелькнула мысль: может ли Ангел знать о его единственной драгоценности или как-то ее различить сквозь матрас и шкатулку? Но стоят ли такой дорогой вещи оставшиеся ему несколько лет или даже месяцев? То есть, что дороже дочке? И как Ангел деструктирует золото и рубины? Одним движением руки превратит все в пыль, бросит в окно или просто заберет себе?

Старик опустил глаза, а Ангел тоже оглядел комнату и остановил взгляд на висевшем на стене огромном экране.

– Вещь дорогая. Он работает?

– Да. Покупали их для всех жильцов, чтобы дешевле, – кивнул Старик, подумав, что экран, конечно – не жизнь, но тоже жаль… – Его нужно разбить? …Как раз гарантия кончилась, – зачем-то добавил он.

– Разбивать не обязательно, – решил Ангел. – Я же сказала: достаточно деструкции. Отвернитесь, пожалуйста.

Старик послушно отвернулся, а в голове мелькнуло страшное: “Сейчас убьет меня?”

– Не оборачивайтесь. Момент… еще момент… все, готово!

Старик обернулся.

Экран остался цел, но красный огонек в углу погас.

Ангел грустно вздохнул и направился к двери.

– Я могу вызвать мастера? – несмело спросил Старик.

– Как хотите. То, что будет после деструкции – не мое дело, – пожал плечами Ангел, выходя. – Кстати, тут, на вашей двери, визитка: “Мастер-электронщик. Ремонт любой аппаратуры”.

– Электронщик! – обрадовался Старик. – Действительно кстати! Как это я раньше не замечал? И… извините, можно один вопрос? Может, вам известно, хоть примерно… когда придет ваш коллега? То есть… сколько мне осталось?

– Это не в моей компетенции, – проронил Ангел, заходя в лифт. – Но во многом это зависит от вас.

– От меня?!

– Конечно. Если станет известно о нашей встрече и подмене, ваша аура будет серьезно нарушена, со всеми вытекающими. Всего доброго.

Двери лифта закрылись.

И открылись этажом выше.

Ангел позвонил в следующую дверь.

“Девочка, ты – супер! Высший класс! В одном стариковском отстойнике семьдесят три вызова! Подключить сетевой кабель – пара минут. За день заработал, как за два хороших месяца. Живем!”

“Не девочка, а дипломированный экстрасенс! И почему так мало вызовов? Я же сунула твою визитку восемидесяти пяти маразматикам.”

“Наверно, кто-то решил сэкономить, а кто-то вызвал не меня, а другого мастера, знакомого. А три клиента, видать, конкретно перенервничали и в натуре отъехали. У них в вестибюле три фамилии в траурных рамочках.”

Владимир Тартаковский