Петр ДРАЙШПИЦ | Воскресное утро

Воскресное утро

МОЙ ПАПА

У меня удивительный папа! Недавно он опять меня удивил!

Папе позвонили с работы. Я сразу догадался, что звонит какой-то начальник. Потому что, он так кричал в трубку, что папе пришлось отстранить её от уха. И даже я, сидевший далеко от телефона, понял, что начальник ругается.

Но папа у меня смелый! Он не боится собак и не робеет перед хулиганами. Папа даже сквозняков не боится! А всякие начальники сами его остерегаются. Но начальник в телефоне оказался каким-то необычным. Папа серьёзно посмотрел на меня, подмигнул и поднял указательный палец кверху. И я сразу догадался, что звонит не просто начальство, а высокое!

Папа терпеливо слушал, а когда трубка на секунду замолчала, ответил так, что у меня мурашки по спине не просто забегали — они бросились врассыпную!

Папа сказал: — Вы на собрании достаточно перемывали мне косточки. Пытались снять с меня стружку, стереть в порошок, в бараний рог скрутить и окончательно загнать в бутылку. Так вот! Зарубите себе на носу — вы зря решили, что теперь у меня руки связаны! Я ещё горы сверну! И бросать слова на ветер я не намерен. А поскольку, на этом деле не одну собаку съел, вы у меня ещё попляшете!

Папа бросил трубку и возмущённо взмахивая руками, заходил по комнате.

Вот это да! Ай да папка! Какой молодец! Отбрил! Отшил! Ишь чего захотели — в бутылку загнать! Что он им, джинн какой-то столетний или ёршик для мытья бутылок?

И ещё я вдруг с ужасом представил себе, как с папы, будто с Буратино, снимают стружку. А потом и в бараний рог сгибают. У меня засосало под ложечкой и похолодело внутри…

Выходит, не зря папа целую неделю согнутым ходил.

— Что с ним? — спрашивала бабушка маму.

— Да так, продуло — успокаивала мама бабушку — оклемается!

— Опять продула? — бурчал недослышавший дедушка.

Они с папой за один футбольный клуб болеют. И хозяйственный дедушка после каждой неудачной игры любимой команды отправляет судью на мыло. Хотя сам только шампунем и пользуется.

Дедушка папу очень уважает. Я сам слышал, как он бабушке говорил:

— Да если б не зять (мой папа!), мы с тобой с нашими пенсиями давно зубы на полку положили бы…

Я как-то в ванной комнате шкафчик открыл и дедушкины зубы на полке увидел. Лишь позже понял, что это протез. А тогда очень я испугался за папу. Подумал, что его с работы уволили.

Но это я так — отвлёкся… Больше всего меня поразило папино признание в съедении собаки! У нас в прошлом году пёс пропал. Всеми любимый Джим. За кошкой погнался, и больше мы его не видели. Дольше всех папа переживал. Его даже тошнило несколько дней. Говорили, что от переживаний. Выходит, что его от другого тошнило? У меня прямо волосы на голове зашевелились от догадки такой.

Я еле-еле дождался маминого прихода с работы. И сразу огорошил её своим вопросом:

— Так это папа нашу собаку съел?

Мама посмотрела на меня так, как будто я белены объелся. Потом улыбнулась и зашептала мне на ухо:

— Ну конечно… И не одну… Помнишь, у нас ещё в компьютере почта не работала? Так это всё — папа! Электронную собачку съел. Слопал! И мышка ещё бездействовала. В обмороке лежала. От страха.

Я глядел на маму и соображал. Папа всегда говорил, что у меня соображалка работает. И она не подвела в ответственный момент! Я засмеялся и радостно забегал по квартире. Какой же я простофиля! Как я мог такое про папку подумать? Я так радовался, что мама, усмехаясь, заметила:

— Только не надо из штанов выпрыгивать!

Я вдруг вспомнил, как папа пообещал начальству, что оно у него ещё попляшет! Представил себе эту картину и опять не смог сдержаться от смеха.

А ремень на брюках всё же подтянул…

 

УДИВИТЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ

Григорий Константинович, наш сосед – пенсионер. И его такса – тоже пенсионерка. В смысле, старенькая уже. Когда много лет назад Григорий Константинович был просто Гришкой, его лучшим другом был Байкал – немецкая овчарка. А пёс считал Гришку не просто другом, но и самым главным хозяином.

С таким положением вещей не согласны были блохи, которые завелись в собачьей шерсти. Они покусывали пса и с угрозой посматривали на Гришку. Пёс повизгивал, мальчишка вздыхал, и Гришкин папа решил действовать! Кто-то посоветовал ему обсыпать собаку дустом. Давным-давно этим белым порошком пользовались для уничтожения насекомых.

Папа зашёл в кладовую, где хранились всякие порошки, краски, лаки и нужные в хозяйстве штуковины. Набрал в баночку спасительного порошка и тщательно обработал им Байкала. А Гришка вывел друга на улицу, хоть и было дождливо. Но они гуляли в любую погоду, и даже ливень их не пугал.

Вдруг Гришка заметил, что с шерстью Байкала произошло что-то необычное. На спине она вся слиплась и торчала малюсенькими острыми кустиками. Пёс нервничал и повизгивал пуще прежнего.

«Блохи засуетились» — подумал Гришка.

— Потерпи, Байкалушка, — успокаивал он пса – сейчас повыскакивают как миленькие!

Дождь прекратился. Друзья погуляли ещё чуток и вернулись домой.

Увидев их, мама всплеснула руками, а папа руками схватился за голову.

— Это что? Это кто? – спросили они разом и уставились на Байкала.

Вместо любимой собаки рядом с Гришкой понуро стоял какой-то дикобраз. Он скулил и беспокойно поглядывал на всех членов семьи.

Оказалось, что папа обсыпал Байкала не дустом, а гипсом, который был того же цвета. Пса решили срочно искупать. Потом передумали. Гипс затвердел, и естественно, уже не смывался. Тогда папа предложил сбивать его молотком. Мама сказала, что у папы нет мозгов и Байкал с ней согласился – он обиженно глянул на папу и сердито зарычал.

— Пса нужно постричь – решительно сказала мама и принесла ножницы.

Она стала срезать со спины все слипшиеся места, которых оказалось довольно много. После этой процедуры пёс выглядел получше, но маму результат не устроил:

— Как-то не эстетично – сказала она и машинкой для стрижки волос аккуратно стала снимать всю шерсть со спины.

— Ты под полубокс стриги или под бокс – стал подсказывать папа и почему-то предложил в помощь свою электробритву.

— Может ему ещё и уши купировать, чтоб совсем в боксёра превратить? – нервно реагировала мама на папины попытки быть полезным.

Завершив стрижку, она отошла в сторону и с явным удовлетворением оценила свою работу.

Байкал отряхнулся и как ни в чём ни бывало направился к миске с едой. Проходя мимо зеркала, приостановился, взвыл, посмотрел на лысого папу и примирительно завилял хвостом — ничего, прорвёмся!

На следующий день Гришка, гуляя с Байкалом, решил поменять маршрут. Чтобы избежать ненужных вопросов от знакомых собачников. Но всё равно прохожие оборачивались в их сторону и делали «круглые глаза». А одна тётенька с пекинесом на поводке одними глазами не ограничилась.

— Молодой человек, – обратилась она к Грише, – а какой породы ваша удивительная псина?

Гришка с Байкалом сперва чуточку растерялись, но потом взяли себя в руки и в лапы, и стали уверенно брехать. Байкал угрожающе, а Гришка примирительно, но тоже солидно:

— Понимаете, тётенька, это очень редкая экспериментальная порода. Лысен-Шнауцер называется. Из Австралии доставлена спецрейсом. По блату… – снизив голос, добавил он со значением.

Байкал удивлённо взглянул на хозяина, но возражать не стал. Тётка поспешно взяла пекинеса на руки и молча перешла на другую сторону улицы. Больше никаких волнительных встреч в этот и последующие дни не произошло. Недели через две шерсть у Байкала отросла, прежний маршрут был восстановлен, вот только блохи исчезли в неизвестном направлении.

— Как ни странно, гипс способствовал перелому в их жизни – философски рассудил папа.

— Умник! – сказала мама.

Гришка ничего не сказал.

Потом он долго взрослел и стал Григорием Константиновичем – нашим соседом.

 

ВОСКРЕСНОЕ УТРО

Я сидел за столом и читал «Денискины рассказы». В комнату вошла мама и спросила меня:

— А не пойти ли нам в зоопарк? У меня как раз свободное время есть.

— Спрашиваешь! — обрадовался я.

— Тогда быстренько подкрепись и двинемся в путь.

И мама поставила передо мной целую тарелку манной каши.

— Ешь, а я пока приведу себя в порядок.

Я манную кашу обожаю! Могу кушать её три раза в день. С маслом, с молоком, с сахаром, с солью — не важно. Главное, чтобы сама каша присутствовала. Поэтому, с первой тарелкой я управился довольно быстро. Потом плеснул себе ещё добавки. С удовольствием проглотил и её. Я даже хотел вылизать тарелку, но в последний момент не стал этого делать — переедать вредно.

Я встал из-за стола, погладил себя по животу и потянулся. Потом подошёл к окну и выглянул наружу — не портится ли погода? Всё было замечательно. Солнце светило, птички щебетали, прохожие спешили по своим делам.

И тут, прямо под нашим окном, я заметил гражданина в шляпе, который, запрокинув голову, смешно махал руками и что-то выкрикивал. В нескольких метрах от него, поглядывая на часы, прохаживался полицейский.

— Ну, долго мне ещё ждать? — возмущённо выкрикнул гражданин в шляпе.

Я даже сразу и не понял, что это он ко мне обращается.

— А вы кого ждёте? — закричал я вежливо.

— Не кого, а чего. Ты, мальчик, не рассуждай, а делай всё как положено!

— А я и делаю всё как надо. Вот, манную кашу с добавкой съел — теперь с мамой в зоопарк пойдём.

— Как съел? Всю съел? Как же ты мог? И чего же я здесь уже битый час околачиваюсь?

-Как съел? Молча. С удовольствием! Как мог? Я бы ещё смог. А вы что, дядечка, за манной кашей тут стоите?

— За ней, будь она неладна. А что у тебя ещё интересненького из еды осталось?

— Ну, суп в кастрюле, салат в миске, торт в коробке…

Гражданин в шляпе подозвал полицейского и они стали о чём-то шептаться.

— Ладно, давай торт — решительно крикнул дядечка после короткого совещания.

— Запускай! — добавил он и натянул шляпу на уши.

Наверное, я был не в себе и не понимал, что делаю. Я открыл холодильник, достал коробку с тортом, подошёл к окну, чуть свесился, и метнув коробку вниз, быстро окно прикрыл. В этот момент в комнату вошла мама. Увидела пустую тарелку и, как всегда, похвалила меня:

— Ну, драгоценный мой, можно двигаться.

Но тут дверь отворилась и в гостиную вошёл полицейский.

«Сейчас начнёт про интеллигентных людей говорить » — подумал я.

— Вот именно — сказал полицейский. А ещё культурные люди!

— Что означает ваше вторжение? — удивилась мама. И на что, собственно, вы намекаете?

— Пострадавший, проходите — сказал полицейский, обращаясь к кому-то в коридоре.

В комнату вошёл гражданин в шляпе. Вернее, это я знал, что блин, болтавшийся на голове у дядечки , ещё недавно был шляпой. А так, догадаться было очень сложно.

— Вот, полюбуйтесь! — полицейский двумя руками ухватился за голову гражданина и стал вертеть её в разные стороны.

— Слева — шишка! Справа — кровоподтёк! Под шляпой — синяк!

— А мы тут причём — удивилась мама?

— Так это же ваш сын в гражданина тортом из окна запустил!

Мама сделала большие глаза. Подошла к холодильнику и заглянула внутрь. Торта там не было.

— Как же ты мог? — угрожающе спросила мама.

— Так они ведь сами просили — промямлил я.

— Ну и бросил бы им кусочек, другой. Но не весь же торт! Я его на день рождения папы приготовила.

В этот момент заговорил сам пострадавший.

— Понимаете, мы не были против всего торта. Лично я сладкое люблю. Но кто же знал, что он вафельный? Я думал — сочный, мягкий, бисквитный торт. А тут — твёрдый, острый, вафельный.

— Уж извините! Бисквитный в следующий раз будет — съязвила мама. Но раз уж так получилось, может чайком побалуетесь? — Чай к торту — что может быть лучше?!

Мама усадила гостей за стол и стала заваривать свежий чай. Потом прямо из заварного чайничка стала поливать гражданина в шляпе свежезаваренным чаем.

Я с ужасом наблюдал за происходящим, а мама продолжала старательно поливать дядечку, который с удовольствием урчал и облизывался.

— Может, вам и лимончик к чаю? — не унималась мама.

— Хорошо бы — мечтательно проурчал бывший пострадавший.

И тут же на его голову мамой был выжат целый лимон.

Даже мне, глядевшему на всё это со стороны, стало кисло и горячо! Я сильно зажмурил глаза. И даже прикрыл их ладонями, чтобы не видеть всего этого безобразия! И тут я услышал мамины слова, доносившиеся как будто из далека:

— А не пойти ли нам в зоопарк? У меня как раз свободное время есть. Или ты собираешься весь день в постели валяться?

Я тут же вскочил!

— Спрашиваешь! — обрадовался я. Потом подошёл к холодильнику и осторожно заглянул внутрь. Торт был на месте.

Подбежал к окну и выглянул наружу. Никакого дядечки в шляпе под нашим окном не было. И дядечки без шляпы тоже не было. И полицейского. Никого не было!

А на столе меня уже ждала тарелка с манной кашей. Я её всегда по утрам ем. Я очень люблю кашу. Особенно манную! И я с таким аппетитом её ел, что даже ложку потом облизал с обеих сторон. И тут я заметил, что «Денискины рассказы», лежавшие рядом на столе, тоже частично в каше. Я и эту кашу слизал прямо с обложки. И мне даже показалось, что Дениска мне слегка подмигнул. С чего бы это?

 

ВСТРЕЧА

«Привет»! – Сказал червяк, высовываясь из яблока.

«Здорово!» – Ответил Петров, надкусывая яблоко у самой головы червяка.

«Яблоки любишь?» –спросил червяк, вылезая из плода ещё на целый миллиметр.

«Ага» – сказал Петров и добавил: «Особенно червивые! Я человек компанейский! А ты какие яблоки предпочитаешь?» – Спросил Петров у червяка.

«Сладкие обожаю! Кислые не очень люблю… С твёрдыми не вожусь».

«А давай завтра на рыбалку махнём!» – Неожиданно предложил червяку Петров. И не подумав, добавил :

«Рыбки тебя любят…»

«Ну ты и червякнул!» – Обиженно сказал червяк, и наполовину спрятался в яблоке. «У меня ведь семья, хозяйство…»

«А звать тебя как?» – Спросил Петров уважительно.

«Просто Червяк» – сказал червяк. «Но если хочешь, зови меня Антоном. Очень я Антоновку почитаю.»

«Прощай Антон! Переменка заканчивается» – сказал Петров и аккуратно пристроил недоеденное яблоко в мусорное ведро. «Привет семье!» Потом взобрался на школьный подоконник и впервые в жизни на одном дыхании

написал стих:

«Я кушал яблоко, а в нём
Сидел червяк и лихо
Кропал стихи о том, о сём
И посвящал Червихам.

Я доедать не стал ранет,
И на мою уловку,
В знак благодарности, поэт
Свою склонил головку».

Петров хотел досочинить ещё что-то жалостливое, но ничего больше в голову не лезло. Да и перемена уже закончилась. Он скомкал листок со стихом и бросил его в ведро с огрызком, в котором проживали Антон с семьёй. Пусть почитают.

Петр Драйшпиц