Марат БАСКИН | Туда, где тигрики…

ТУДА, ГДЕ ТИГРИКИ…

Просто Легенда Нью-Йорка

Магазин находился в Бенсонхерсте, в самом людном районе, но никто не спешил его покупать. Весь квартал был усеян китайскими, итальянскими, русскими, пакистанскими магазинами и магазинчиками, обрамлен китайскими, вьетнамскими, турецкими и японскими ресторанчиками, зажат между McDonald и Burger King, в общем — рай для торговли. И, казалось бы, выставленный здесь на продажу вполне уютный продовольственный магазин должен был, продаться мгновенно, но покупатели не появлялись.

Даже трудолюбивые китайцы, которые бросались на каждое освободившееся в этом районе место, как тигр на отбившуюся от стада антилопу, к этому магазину хранили непонятное равнодушие. Они останавливались у объявления, цокали языками, делали руками какие-то непонятные движения и уходили, не заходя вовнутрь здания. Деловитые русские заходили вовнутрь, придирчиво осматривали помещение, простукивали стены, спускались в подвал и молча уходили, как медведи с зимнего лежбища, чтобы не вернуться туда никогда. Импульсивные итальянцы подолгу говорили с хозяином по-телефону, кружили у магазина, как голуби над площадью Сан Пьетро, но не спешили расставаться с деньгами.

И все это происходило потому, что магазин за последние пять лет сменил более десяти хозяев. Никто больше полгода не продержался в нем, а последний хозяин вообще проработал всего два месяца.

Элла все это знала, но решила рискнуть, и все из-за того, что ее Нема ни к чему не был приспособлен, и единственная надежда как-то пристроиться в Америке была на ее торговую хватку. Была она родом из Люберцов, окончила кооперативный техникум, и работала в колбасной секции Елисеевского гастронома. Нема был родом из Краснополья, к торговле не имел никакого отношения, окончил на удивление всему Краснополью университет имени Патриса Лумумбы и занимался изучением языков каких-то никому не известных африканских племен. В Нью-Йорке его неизвестные языки никому не были нужны, и самое обидное, основной иностранный язык, который он учил, был не английский, а португальский, так как эти дикие племена жили на территории бывших португальских колоний.

Кроме этих языков, Нема ничего не знал и ничего не умел, и даже не смог научиться ездить на машине, чтобы пойти работать в карсервис. И магазин оставался единственным спасением в этой ситуации. Все родственники отговаривали Эллу, ссылаясь на заклятое место, и даже Нема, который никогда ни во что не вмешивался, осторожно сказал:

— Может быть, будут продавать что-нибудь лучшее?

— Лучшее было бы, когда бы ты что-нибудь умел делать, — оборвала его Элла. — А так каждый прожитый без дела день, уменьшает те крохи, что мы привезли сюда. И чем мы раньше купим магазин, тем лучше! А все эти смены хозяев говорят только о том, что они не умели вести дела! В этом месте за такие деньги мы лучшее никогда не купим!

И наперекор всем разговорам Элла у буквально ошалевшего от радости хозяина, который уже почти потерял надежду продать свое заведение, выторговала порядочную уступку и купила магазин. Целую неделю она все в нем меняла, перекраивая и перестраивая интерьер, завезла новые продукты, которые выбирала тщательней, чем повар, готовящий обед Президенту.

Решили первое время, чтобы было дешевле, обходиться без рабочих и самим управляться в магазине. Элла взяла на себя роль продавца и кассира, а Нему поручила стоять у входа и зазывать покупателей. В день открытия в магазине собрались все родственники с обеих сторон, они охали и ахали, все хвалили, все пробовали и, осчастливленные подарками, ушли, пожелав хозяйке хорошей торговли.

И начались будни. В первую неделю зашло несколько любопытных людей, которые тоже всем восхищались, но ушли, ничего не купив, а на следующей неделе вообще никто не зашел, хотя рядом, в соседних магазинах, не переставала идти бойкая торговля и продукты, гораздо худшие, чем у них, расхватывались буквально за минуты…

Как ни старался Нема, но его призывы оставались без ответа, а некоторые прохожие даже шарахались от него, как от зачумленного. Элла нервничала и все неудачи стала сваливать на Нему: на работе она ограничивалась едкими замечаниями, зато дома не давала Неме ни минуты покоя, он стал виноват даже в том, что она купила этот проклятый магазин. Когда и третья неделя закончилась впустую, Неме вдруг пришла мысль работать круглосуточно.

— Ты соображаешь, что говоришь? — закричала Элла. — Разве может человек вообще не спать?! А рабочих я нанимать не собираюсь. И так деньги тают, как лед!

— Я буду работать ночью, — предложил Нема, надеясь хоть этим успокоить Эллу…

Элла, в душе понимая, что и из этого ничего хорошего не будет, ибо кроме их магазина, ночью будут работать еще три вполне удачных заведения, злясь на Нему, в сердцах согласилась: пусть хоть одну ночь помучается. И Нема остался в магазине.

Пару часов он боролся со сном, но никто, как и днем, не заходил к ним и сон начал его морить, накатываясь теплым и сладким сновидением. Неизвестно, сколько он продремал, когда вдруг почувствовал, что что-то острое уткнулась в его плечо. Нема дернулся во сне, пытаясь уйти от колющего предмета, но это у него не получилось, и он открыл глаза и увидел перед собой стройного африканского воина, держащего в правой руке ассагай — ударное короткое копье для рукопашного боя, а в левой — громадный щит, обтянутый кожей буйвола. Копьем воин упирался в его плечо и осторожно тормошил его, желая разбудить. Воин не испугал Нему, ибо Нема сразу понял, что это сон, потому что по другой причине появиться здесь воин одного из племен банту не мог. А то, что воин из этого племени, говорила его речь, состоящая из взрывных и щелкающих звуков. А язык этих племен Нема знал лучше, чем идиш. Нема прислушался к речи воина и здесь по-настоящему удивился: воин объяснял ему, что он — Африканское счастье!

— Какое счастье? — переспросил Нема, пытаясь уловить лингвистическую особенность речи пришельца.

— Обыкновенное, — обрадовался воин, услышав родной язык, — африканское счастье Бубука-Тубука! – и, тяжело вздохнув, добавил, — но сейчас я уже не счастье, а наоборот — Большая неудача — Тубука-Бубука!

— Почему? — поинтересовался Нема. — И как ты оказался, здесь в Нью-Йорке, в моем сне?

— Десять лет назад приехал сюда Дингисвайо, — воин снова тяжело вздохнул, — и, конечно, взял с собой меня — Африканское счастье. Он приехал сюда заработать большие деньги, чтобы жениться на старшей дочери Великого Вождя Малуси. Он открыл здесь магазин и меня приколдовал к нему. И я верно, служил ему целых два года, пока он не собрал достойный выкуп для прекрасной Нцака! И тогда он вернулся назад в родной умузи (на языке банту — поселение).

— А ты почему остался? — удивился Нема.

— Потому что у дочери вождя таких счастий, как я, целых пять. И счастье Дингисвайо ей не надо. И он меня оставил здесь, забыв расколдовать. И я остался без еды! Он продал этот магазин какому-то маленькому узкоглазому человечку, которому я трижды приходил в сон и пытался растолковать, что для того, чтобы мне творить счастье, мне надо кушать сокойото! А сам я не могу покидать эти четыре стены, чтобы приготовить себе еду, так как заколдован! Но он меня не понимал. Он просыпался в страхе и, крича, что-то непонятное, окуривал магазин каким-то дымом. Я задыхался в нем. Но мое колдовство оказалось сильнее. И я переборол его чары. А когда я голоден, я превращаюсь в Большую неудачу — Тубуку-Бубуку. И я разорил его за три месяца. Потом это место купила какая-то высокая белокурая женщина. Я являлся ей в сон каждый день, я видел, что это ей нравится, но понять она меня не смогла, и Тубука-Бубука разорил ее ровно за месяц. И так десять лет я в мученьях, голодный, творю свое черное дело, сам не желая этого! — воин опустил голову, и большая слеза покатилась по его щеке, оросив щит. — Ты первый, кто за эти годы выслушал меня! Помоги мне, и Тубука-Бубука снова станет Бубукой-Тубукой! И Африканское счастье будет служить тебе! — воин дотронулся до Немы опять своим копьем и растворился в воздухе…

Когда через несколько минут Нема проснулся по-настоящему, в магазине все оставалось по-прежнему, только кот, подаренный дядям Соломоном, почему-то испуганно смотрел на него из угла.

— Сокойото, сокойото! — пронеслось запомнившееся во сне слово и Нема, вспомнил добродушное лицо соседа по общежитию зулуса Нгумы.

— Наума, ты обязательно должен попробовать блюдо, дающее силу и мужество мужчинам! На нашем наречии оно называется — сокойото, — хитро улыбаясь, сказал он, узнав о наумовой свадьбе, и в тот же вечер угостил его этим необыкновенным блюдом, которое представляло собой обыкновенный салат из шпината, заправленный кокосовым маслом и густо посыпанный красным молотым перцем. От огромного количества перца у Немы перехватило дыхание, и он запомнил этот рецепт на всю жизнь.

— Может, все это и настоящий сон, — подумал Нема, вспомнив рецепт, — но проверить стоит! Как говорила моя бабушка Эта, лучше плохая заплатка, чем хорошая дырка! Попробуем!

И, оставив на попечение кота магазин, он побежал к таким же, как он, бессонникам-соседям покупать продукты для салата и уже через несколько минут перед ним стояла сокойото, правда, заправленная оливковым маслом, так как кокосовое Нема не нашел.

Элла, хотя и оставила со зла Нему в магазине, спокойно уснуть не могла: а вдруг там с Немочкой что-то случится, он же такой неприспособленный к жизни и вообще, при чем он к неудачной покупке, если в этом виновата только она сама. Беспокойно поворочавшись с этими мыслями в постели, она встала, оделась, вызвала карсервис, и помчалась назад к Неме. Когда машина подъехала к магазину, Эллиному удивлению не было предела: среди ночи в магазине толпился народ, как когда-то в их Елисеевском, и Нема метался у кассы, как Чарли Чаплин на конвейере…

С этой ночи торговля в магазине пошла в гору. И Элла даже разрешила Неме набрать работников, а самому заниматься своими непонятными языками. И когда кто-то из знакомых начинал говорить, к чему эти занятия в Америке, Элла обрывала доморощенного философа сакраментальной фразой из Талмуда:

— Ничего бесполезного в мире не бывает!

Эта история произошла давно, и давно его удачливые герои сменили маленький магазинчик на огромный супермаркет, но ежедневно его владелец сам, никому не доверяя, приготавливает сокойоту и заправляет ее настоящим кокосовым маслом, которое ему доставляют из Найроби.

Марат Баскин