Галина ТАЛАНОВА | Есть время для печали…

ЕСТЬ ВРЕМЯ ДЛЯ ПЕЧАЛИ…

* * *
Зацвёл шиповник,
Будто выпал снег,
Разбередил затянутую рану.
Так легковерен,
Словно человек,
Наивно не предчувствует обмана.
Совсем не видит голые кусты,
Обугленные руки у деревьев…
И кажется,
Легко свести мосты,
Ведь я к тебе полным-полна доверья.
Проснулись змеи,
Выползли в траву,
Лоскутным прикрываясь одеялом.
И кажется, что всё не наяву.
И неба глаз закрылся весь фингалом.
Я наступлю на палку — уползёт…
Похоже, уж,
Что не набрался яда…
И почему на сердце этот сладкий гнёт
При виде зацветающего сада,
Когда деревья — сами словно тень?
И я, как лист, дрожу одна на ветке…
Зацвёл шиповник в неурочный день —
И кажется, свистишь мне из беседки.

* * *
И не спешат с небес пойти снега.
И ветер с юга взбил усталый парус.
Но холодна уже давно река,
Рябая вся,
Как кожу морщит старость.
Ушла любовь,
А мне уже никак,
Как лист засохла и опала к сроку.
И сердце не сжимается в кулак,
Хотя кольцо тревожит, как сороку.
И хочется его пока украсть
В своё гнездо, продутое ветрами.
И я не понимаю, что за власть
У солнца, что укрыто за горами.
Полощет дождик нудный паруса.
И я тону,
Хотя тяну верёвку.
Ведь белая должна быть полоса…
И у земли пуховая обновка.

* * *
Уж добрели до самой длинной ночи.
И снега нет,
И света с волосок.
И сердце,
Словно океан, клокочет,
Когда волну кидает на песок.
Зажгу камин
И лампы, что поярче.
Гирлянду звёзд спускает потолок.
Но от камина мне не станет жарче.
И ты не ступишь больше на порог,
Не отряхнёшь заснеженную шапку,
Оставив капли света на ковре.
И не сгребёшь продрогшую в охапку.
И не замру букашкой в янтаре,
Смотря на мир, мертвея, в жёлтом свете…
Печальна ночь,
Как в бархате вдова,
Что ищет отражение в паркете
И вспоминает о любви слова…
И зеркала раздёрнуть —
Столько страха,
Что вдруг потянут в темень за собой
От одного порывистого взмаха.
И плещет ночь,
Как в лодку бьёт прибой.

* * *
Никуда зима не отступила,
Опьяняя ветерком с реки,
Что как будто дует через силу.
Ветки вновь качают огоньки…
Сквер украшен.
Площадь заискрилась.
Звёзды с неба тянут всем лучи…
Снега нет,
И под ногами сырость,
Будто бьют подземные ключи…
Ключ от сердца
Бросил в мутный омут,
Где русалка грезилась сквозь бред.
…И строги чужие стены дома.
Резок свет, слепящий, как ланцет.
Заилило в омуте тот ключик,
Золотой, что отпирает дверь.
И смешно надеяться на случай,
Что найдёшь потерю из потерь.
Как на сцене, серебрятся пряди,
Свет летит,
Стекает с рукавов.
Светлячки мерцают в тёмном взгляде.
Им никак не выйти из оков.

* * *
Вымаливать весточку —
Это так странно…
И город морозом дохнул за окном.
И всё же не верю,
Что я не желанна,
Хоть тих освещённый мой праздничный дом.
И светятся пчёлки,
Усевшись на шторы.
Под люстрой зависла гирлянда стрекоз.
Сушу отсыревший от слёз бабьих порох,
Чтоб просто взорвать невесёлый прогноз
На счастье под зиму…
Метельные нити
Запутались в гриве из взбитых волос.
…И тяжко под снегом негибкой раките
Не кланяться речке, что снег всю занёс.
И я будто ива.
Снег лет — на закорках,
Который бы мог рукавицей стряхнуть.
И тянет к той речке,
Что с хрупкою коркой…
Но только боюсь
И полшага шагнуть…
Она подо льдом
Подхватила б теченьем…
И снова б несло, и кружил б перекат.
Скользила бы рыба придонную тенью,
Как будто твой беглый влюбленного взгляд.

* * *
Вот и дохнуло морозом…
Зыбкий дымок изо рта.
Скучная рваная проза.
Всё-то – сует суета…
Серый асфальт
Свежим лаком
За ночь намазал мороз.
Медленным, бережным шагом
Движемся, как на погост.
Ветки в стеклянной оправе
Тронешь — печально звенят
Где-то в последней октаве,
Где звуков смешан весь ряд.
Странное чувство потери,
Будто последней любви.
Скрипнут пружинами двери,
Как засвистят соловьи.
Лёгкое облачко тает —
Вновь выдыхаю тепло…
Крыши стальные сарая
Битое нежат стекло.
Снега бы!
Мелкого снега,
Что словно вата и пух,
Будто воскресная нега,
Где переводим мы дух.
Годы сквозь пальцы.
Всё мимо…
…Вот и замёрзла вода…
Чуточку снега и грима,
Чтобы скрыть зеркало льда!
Взгляд бы губами оттаять,
Что среди тучек прогал…
Не сохранила мне память
Как приморозил металл.

* * *
Остановиться. Выдохнуть. Взглянуть
На кружева,
Что накренили кроны.
Блестят на ёлке бусины, как ртуть.
Опять летят на город в праздник дроны.
И не дойдёт сообщенье через ночь,
Что освещают звёздочки в гирляндах.
И годы скачут, словно кони, прочь.
Бог вырезает близких, словно гланды.
И я стою.
И времени вагон
Для этого шального звездопада.
И с грузом «200» прошмыгнул фургон…
И праздник тает плиткой шоколада.
И сердце в бездну птицей понеслось,
Стучит в полёте заведённой миной.
И взрыв петард — среди осколков гвоздь.
И липнет снег к деревьям паутиной,
Опутывает сквер, фонтан в ажур,
Скамейку застилает белой шкурой.
Горит гирлянда, как бикфордов шнур.
И всё стоишь заснеженной фигурой.

* * *
Снег окна залепил
И стёр на них узоры.
И праздновать нет сил:
Пустые разговоры.
Как будто посреди
Заснеженного поля…
Его не перейти —
Вновь задохнусь от боли…
Но переходим жизнь,
Туда,
Где леса кромка,
Себе сказав: «Держись!
Шагай, легка позёмка…»
Пусть заметёт следы —
И ты уйдёшь бесследно,
Весною от воды
Всё зазвенит победно…
Колючий воздух пью.
И сердце обжигаю.
И трудно воробью,
Что не прибился к стае.
Чирикнет – тишина…
Лишь ветер свиснет тонко…
И в поисках зерна
Спешит, увидев кромку,
Где чёрный лес стеной
И шишек до отвала…
…Так краток век земной,
И так любви в нём мало…

* * *
С неба свет, как будто в полнолунье,
Но холодный, прямо ледяной.
Жизнь моя, проказница и лгунья,
Как вода манила глубиной…
И текла размеренно и чинно…
И несла обломанную ветвь,
Вызывая у меня кручину,
Что и мне придётся умереть.
Свет всё ближе.
Церковь куполами
Освещает площадь всю в снегу.
Жизнь проходит быстро за делами.
Мама машет мне на берегу.
Не маши!
Я не хочу до срока
Собирать в чужом краю янтарь.
Хоть мне здесь бывает одиноко
И качает головой фонарь
В снежной шапке.
И словлю крупинки,
Что, как будто светлячки, парят.
Нас сдувает ветер, как пылинки,
Но магнитом тянет в спину взгляд.

* * *
Снежок скрипит —
Как губкой трёшь стекло.
И счастье скрыто где-то за холмами.
И вьётся паром изо рта тепло,
Но всё петляешь зайцем меж домами,
Чтоб сократить к себе и свету путь.
Летят олени в золотой повозке…
И хочется любимого вернуть.
И тротуар как будто бы в извёстке,
Посыпан солью,
Чтобы не скользить,
Чтоб стаял лёд —
И было вечно сыро…
Спешим к огням,
И в окнах-сотах мёд,
Под окнами сугробы из зефира,
Как будто вечер вылил весь закат
И пропитал их розовым свеченьем.
И этот мир, где ночь полна заплат,
Что, словно листья с дерева теченьем
Уносит от тебя неспешно вдаль…
Всё отмерло,
Хотя ещё так ярко.
И лист последний скинул календарь,
Но кажется: вся жизнь — ещё помарка.
И хочется исправить,
Дописать,
Вернуть всех тех,
Кого не долюбила.
Но звёзды продолжают выцветать,
Как в банке светлячки,
Горят вполсилы…

* * *
В стекло затянут серый тротуар.
Мороз пришёл, когда уже не ждали.
И выдыхаешь пар, как самовар,
Что вверх уходит зыбкий по спирали.
Как жду ребёнка,
Медленно иду,
Большая, неуклюжая, чужая.
И воробьи нахохлились в саду.
И взглядом я любовь не провожаю.
Теперь осталось только побелеть,
Пушистой стать,
Обложенную ватой…
Окислилась опавших листьев медь,
Что ждёт: прибудут белые халаты.
Стать одуванчиком,
Что быстро побелел…
И семечки парят на парашюте
И остаются в небе не у дел,
И думают о солнечной минуте.
Они, конечно, тоже упадут,
Чтоб прорасти однажды снова в мае
Сквозь лист, похожий на гнилой лоскут.
И рана не заноет, хоть сквозная.

* * *
Синие сбегают огоньки
По ажурной белоснежной шторе.
Праздные волшебные деньки.
Тишина. Но я с тобой не в ссоре.
Знаю: помнишь,
В страшной тайне ждёшь
Милую, наивную открытку.
И молчанье умножает ложь,
Если не ответить стало пыткой…
Будто из-под снега прут цветы,
Как птенцы вытягивая шеи.
И трава, что по краям плиты,
К осени становится смелее,
Прорастает сквозь цементный щит,
Поднимает и корёжит плитку,
И сдвигает с мест своих гранит,
И сердечко дёргает за нитку.

* * *
Разлюбила яркие огни,
Бегущие в ночи по занавеске,
И праздные, в блаженной дрёме дни,
Где бьётся свет, как рыбина на леске.
Есть время для печали, что светла,
Светлее снега, что окутал город.
Над церковью поют колокола
О вечности, но чувствуешь лишь холод.
Он змейкой проползает по груди…
И горло перехватывает спазмом.
И трудно предсказать, что впереди,
Но вряд ли змей придёт ко мне с соблазном
И яблоко протянет откусить…
Всё это здесь,
И то опять до срока.
Пока не оборвётся жизни нить,
В которой так бывает одиноко…
Всё это тут…
Но время — конь лихой…
И как в седле ни жаждешь удержаться,
В лицо подует ветер ледяной —
И пальцам, что с поводьями, разжаться…

* * *
Вот и снег…
Рождественская вьюга.
Занесло дороги и мосты.
Год прошёл —
И снова жизнь по кругу.
Льётся свет холодный с высоты.
Тишина.
И город, как в тумане,
За которым потерялся дом,
Розовом, как ягоды в сметане.
Отчего же снова в горле ком?
Не сбылась рождественская сказка….
Просто сон, безвременье, уют.
Лампочки, мигающие в связке.
Запрещённый во дворах салют.
И свеченье будто бы из детства,
Где катилась в санках в снегопад,
В парк, который с домом по соседству,
И в руках сжимала шоколад.
Рельсы занесло.
И нет трамваев,
Что должны бы ехать по кольцу.
И ворона на столбе картавит,
Что всё ближе, ближе ты к концу…

* * *
Будто наволочку неба
Бритвой чиркнули в сердцах.
Навалило столько снега!
Сыпет, сыпет, без конца.
Как с цепи сорвался ветер
И кидает пух в лицо…
Будто мех на парапете.
Спит трамвайное кольцо.
Я бреду по снегопаду
И встречаю Новый год.
И самой себе не рада,
Будто свету старый крот.
Разноцветное свеченье,
Светлый звон колоколов.
Подо льдом реки теченье,
Где не стало берегов.
Только снежные барханы,
Словно мы с тобой теперь.
Под лиловые туманы
Гримируется метель.
Берег правый, берег левый
Стёр обильный снегопад.
Жизнь-река течёт меж делом,
Хоть петляет зайцем взгляд.

* * *
Всё сверкают яркие огни.
Снег летит, засыпав тротуары.
Кончились рождественские дни.
От свечи остался лишь огарок.
Снова снишься,
Долог утром сон…
Снежной шалью сумерки ложатся.
И засыпан снегом весь балкон…
Почему же кажется, что двадцать?
Что ещё полжизни впереди,
Что придёт за синими огнями?
Светлячков-диодов пруд пруди…
Гаснут только суетными днями.
Но пока что длится волшебство…
И стекает тишина на плечи.
Колокол, гудевший в Рождество,
Не послал желанную нам встречу.
Отрезвленье.
Чудо не сбылось…
Нет подарков под блестящей ёлкой.
Жить продолжим мы с тобою врозь,
Хоть и в снах приходишь втихомолку.
Помолчишь…
Как будто ветерок,
Пробежит по чёлке виновато.
И отступишь робко за порог
Сна, что тает сахарною ватой.

* * *
И не греют огнями ознобные сны,
Хоть цветные гирлянды развешены в доме.
Сколько там до конца этой странной войны?
Как деревья зимой, и любовь наша в коме.
И тревога растёт…
И сугробы по грудь.
Но летит мягкий снег, словно пух из подушки.
Как хотела бы я нашу осень вернуть,
Хоть слетались на окна сонливые мушки,
Не на шутку пугая жестокой зимой…
А теперь только снег.
Без конца он и края…
Но не вечно ничто под бесхозной луной,
Что поблёкла,
С огнями в горелки играя…
Вот сочельник уже.
Вскрылась прорубь в реке
И блестит меж снегов,
Будто рваная рана.
И слова, что звучат на чужом языке,
Будто пар от воды, что клочками тумана…
Потому что тепло выдыхаю вослед
И упорно машу меховой рукавицей,
Как последнюю строчку лелеет сонет,
Чтоб подснежником вновь из-под снега пробиться.
Близоруко глядишь.
Запотело стекло…
Только узкая тропка ведёт через поле.
И от снега становится ночью светло,
Только в сердце вернулись фантомные боли.

Галина Таланова