Главная / ПРОИЗВЕДЕНИЯ / ОЧЕРКИ И ЭССЕ / Михаил Спивак | Враг народа

Михаил Спивак | Враг народа

Услышав реплику на русском языке, худой старик с бейджем волонтёра в офисе общественного нотариуса поднял на меня взгляд:

– Вы из России?

– Да…

В Израиле давным-давно никого русским языком не удивишь, да и по моей внешности трудно заподозрить иное происхождение.

– А откуда из России? – спросил словоохотливый старик (мы беседуем на иврите).

Я с кислой физиономией рассказал откуда родом:

Литературный клуб

– Из Кемерова…

Не люблю уже ставший привычным момент удивления. Для человека, не жившего в России, город Кемерово, мягко говоря, не самое известное место на планете Земля. Обычно, более или менее образованные иностранцы слышали про Москву и Санкт-Петербург. Особо продвинутые вспомнят Чернобыль – пусть это не Россия, но тоже на слуху. А вот Кемерово… тут возможны два варианта: либо иностранец многозначительно пожмёт плечами, потому что не просто никогда не слышал название сибирского города, но и неспособен его выговорить, либо (что гораздо хуже) начинает выяснять, что такое Кемерово, где находится и кто там живет. Подобные разговоры в те годы не редко завершались анекдотично: «А правда, что в Сибири медведи по дорогам ходят?» – «Врут, нет у нас никаких дорог».

Старика название города не смутило, в ступор не вогнало.

– О, Кемерово! – чётко произнёс он. – Знаю-знаю, областной центр на юге Сибири, Кузбасс. У вас ещё городишко имеется Анжеро-Судженск.

Сказать, что я удивился, значит – не сказать ничего. Выражаясь молодёжным сленгом: выпал в осадок. Если на улицах Москвы или Санкт-Петербурга спросить прохожих об Анжеро-Судженске, уверен, что минимум девять из десяти, никогда не слышали об этом городишке. Что уж говорить про израильтянина из Тель-Авива?

Старичок, довольный произведённым эффектом, не стал затягивать театральную паузу.

– Бывал я в Анжеро-Судженске в 1939 году…

– ?!

Альманах «Новый континент»

– Ну, как бывал… – в качестве «врага народа». В сентябре 39-го СССР и Германия разделили Польшу. Восточная ее часть, где я жил, стала советской территорией. Мне тогда было пятнадцать. Стали хватать людей и меня схватили. Судили, назначили врагом народа и отправили работать на сибирскую шахту. Фактически, я стал рабом, хоть и оформленным по решению суда, как заключённый, подлежащий исправительному труду.

У меня запершило в горле и, вероятно, во взгляде читался немой вопрос «что было дальше?»

Михаил Спивак
Автор Михаил Спивак

– Как видите, в Сибири мне удалось выжить. Кормили нас, конечно, не ахти. Впроголодь жили, прямо скажем. Стреляли на шахте, и не только «врагов народа», но и своих – без суда и следствия. Разница лишь в том, что «своих» сначала определяли во враги народа, в «контру недобитую» (это он выговорил по-русски), а потом – пулю в затылок. И нашего брата тоже в расход пускали.

– Вашего брата, – перебил я старика, – понятно. Классовая ненависть к буржуям и подкулачникам, а своих-то почему к стенке ставили?

Старик откинулся на спинку кресла, улыбнулся мягкой и грустной улыбкой.

– А что вы хотели? Оборудование на шахте старое, специалистов мало, труд используют подневольный, техника безопасности нулевая, работа до изнеможения. Аварии часто происходили. Кто виноват – руководство, система? Нет! Все происшествия списывали на диверсии шпионов. Находили «пособников» и, не откладывая в долгий ящик, расстреливали. Потом делали объявление (старик ни разу не упомянул слово собрание или митинг, полагаю, потому что слово митинг подразумевает хоть какую-то свободу выбора, а подневольные такой роскошью не обладали). Клеймили «гнусных предателей», «вредителей», «врагов трудового народа», которые «изворачиваются в бессильной злобе» по указке империалистических агентов…

Прислать материал для публикации на сайте

Старику пришлось попотеть, чтобы на иврите передать оттенок советской риторики тех лет.

– Как я выжил? Повезло не оказаться стрелочником. А в конце 1941 для польских граждан начали вводить амнистию. Советская власть, когда припёрло, стала изыскивать людские резервы для борьбы с Германией…

Много лет прошло с тех пор, а я нет-нет, да вспоминаю лицо сухопарого старика, бывшего польского еврея, ставшего «врагом советского народа» на шахте в неприметном сибирском городке Анжеро-Судженске.

Михаил Спивак